На главную
 
ДНЕВНИК
НАРОДНОЙ ПЕВИЦЫ

часть 1
 
ВНИМАНИЮ СМИ!
Перепечатка разрешена только с согласия автора. Контактная информация в разделе на сайте. Ссылка на сайт обязательна!



ПРЕДИСЛОВИЕ

 
  
 

Однажды мне приснился мой дед, дал лист бумаги и сказал: 'Пиши:'. И сейчас перед Вами, мой уважаемый Читатель, эта книга. Как только не называла я её в процессе работы над нею: 'Дневник певицы из провинции', 'Сны певицы из провинции' и даже 'Сибирская пленница'. И всё мне казалось, что недостаточно отражают эти названия суть и смысл, которые хотелось вложить. Нужное название само пришло в голову ранним осенним утром, спросонья, когда сознание еще наполовину дремлет, но уже наполовину проснулось. Осенило, что называется:

Итак, перед Вами, мой уважаемый Читатель, мой 'Дневник народной певицы' - т.е. певицы, вышедшей 'из народа', из дальней глубинки, куда во все времена отправляли в ссылку, и было это страшным наказанием для ссыльных: И куда ехали на стыке 19 и 20 веков переселенцы из Беларуси, Украины и Польши 'на вольные хлеба в далёкую Симбирь': Как только это название пришло в голову, сразу всё повествование выстроилось, как мне кажется, логично.

"Через трудности к Олимпу" - так однажды озаглавил свою статью журналист. Вот об изнанке жизни артиста, о том, том, как продирается через тернии артист из провинции, когда он идет без страховки эта книга. Это - жизнь артиста, дорога снизу вверх. Путь к известности артиста складывается каждый день из маленьких шагов. А когда у артиста нет поддержки в виде богатого спонсора, а есть только его любовь к своей профессии и огромное желание выйти на большую сцену, путь удлиняется.

Мое интенсивное развитие началось благодаря интернету. Но телевидение остается той силой, которая действует на сознание: если показывают по экрану, ты популярный. Меня показывают по региональным каналам - в Сибири. Снимаются клипы, есть концерты. Я называю это 'средняя сцена'. Меня часто спрашивают: почему мы не видим вас по центральным каналам? То, что народу показывают по телевизору - это только одна сторона. Кто хочет знать обратную сторону жизни артиста, может прочитать мой дневник.

Недостаточная известность артиста из провинции добавляет немало минусов. Я бы даже сказала, что в провинции нет такой профессии, работы, как 'артист' - теперь нет. Нет на неё спроса такого, какой есть у московских известных артистов. Многие из тех, кто 'пристраивался' идти около меня, не выдержали испытаний и стали заниматься чем-то иным, не имеющим никакого отношения к сцене. Когда артист настоящий - он не может без сцены так, как человек не может не дышать. Это не просто слова. Те, кто вырос со мной в одном дворе, сейчас говорят, что я 'единственная вышла в люди'. Со стороны это выглядит так: единственная из артистов в Сибири Лауреат Национального Фонда, внесена в Мировую энциклопедию 'Кто есть кто в России', удостоена Премии Губернатора Подмосковья... Пела на больших многотысячных площадях, заполненных народом до краёв - и для депутатов сибирских городов, и для сибирских олигархов, и перед Аллой Борисовной Пугачевой... И даже сны снятся особенные, специфические. Много разных случаев происходит и в жизни артиста - и смешных, и далеко не смешных. И об этом - в моём Дневнике.

А 10 лет назад мое небо падало на землю, я выживала. Когда я справилась, поняла - пока человек жив, для него нет ничего невозможного! Главное - знать, что хочешь от своей жизни именно ты. И название своей книги подобрала самое точное, какое можно было подобрать - такое, которое выражает суть.


 
  
 







ПРАЩУРЫ ИЗ УКРАИНЫ, ПОЛЬШИ И БЕЛАРУСИ...
 
  
 


Я долго и тщательно изучала свою родословную. Она - пример того, как Сибирь заселялась переселенцами из Белоруссии, Украины, Польши и других земель, даже московских. Теперь я могу рассказать об этом - своём типичном случае переселения моих предков в холодную и потому изобильную (на момент начала великого столыпинского переселения) землями Сибирь.
Обратимся к истории. Министр культуры России Владимир Мединский в одной из своих книг приводит цитату из книги француза-путешественника Астольда де Кюстина. Этот знаменитый француз с разрешения царя Николая I объехал всю Россию, и в 1839 году в Париже вышла его книга о России, которую француз назвал 'тюрьмой народов, ключи от которой находятся у императора'. А через всю книгу лейтмотивом проходит тема страха перед Сибирью: "И сама Сибирь - та же Россия, только ещё страшнее..." И в такое место ехали переселенцы с изобильных и солнечных земель - не зная, что там на самом деле. По рассказам деда выходит, если бы знали белорусские предки всю правду о том, в какой климат они едут - побоялись бы. Не зря Сибирь всегда служила ссылкой.

Я стала распутывать клубок родословной. Клубок распутывался, я выходила на архивы, собирала информацию о своих предках - по метрическим книгам. Я смотрела на записи о рождении своих прадедов, их свадьбах, появлении их детей - моих бабушек и дедушек, записи об их уходах в мир иной. Из этих записей удалось в некоторых случаях выяснить, откуда приезжали мои предки в Сибирь. И появилась большая мечта - съездить на свои исторические родины и посмотреть - как будто глазами предков: А на стене в моём доме теперь появились фотографии в золоченых рамах. Это фотографии сёл - исторических родин моих предков. Конечно же, я нашла новых своих родственников.

Это на самом деле очень интересно - окунаться в свою историю и понимать: из таких личных историй складывается история страны... Только из уважения к своему роду складывается уважение к себе, к людям, к своей стране. И история - точнее, судьба - страны: она тоже складывается из уважения к своему роду. Мне очень нравится, как относятся к памяти рода восточные, кавказские, южные народы: В России этого почему-то нет. Но, изучая свою историю по архивам, я встречала таких же, как я, исследователей - они в основном намного старше меня. И я видела их горящие жизнью и интересом глаза. Мы разговаривали. Одной женщине из Новосибирска я помогла с расследованием её родословной в Украине - у меня уже был выход на сотрудницу украинского архива. Один мужчина, большой начальник, рассказал мне в архиве, как давно он изучает свою родословную, что осталось немного - он хочет оставить её в наследство своим внукам: Даже знакомого церковного батюшку я встретила - в Новосибирском архиве.

И ведь из таких красивых мест уходили переселенцы: Бежали по разным причинам, уходя от безземелья, от войны. И даже богатели на вольных хлебах - но приходили новые времена, и переселенцы снова оставались ни с чем: Таким образом, малонаселенная Сибирь, которую надо было осваивать и заселять, заполнялась переселенцами. В те времена были и частые случаи возвращения переселенцев из Сибири назад на свои исходные позиции - не выдерживали переселенцы испытания Сибири. Мои предки выдержали. А вот три брата прапрадеда по линии отца вернулись назад в Украину. И по линии мамы - со стороны бабушки - тоже есть вернувшиеся назад (сейчас они в Одессе).

Солнечная рiдна Украина, светлая спадчына Беларусь, утонченная Польша и раздольная Россия живут во мне одновременно и неделимо, текут во мне кровью моих предков - московитян, витебчан, западных украинцев, поляков и даже прибалтов - и звучат песнями на всех языках моих предков... Мне - не разделиться, все они - во мне. А украинский орнамент на рушнике, витебский василёк на платье и русский узор на юбке - это символы моих корней. Московские торговые люди, вольные белорусские крестьяне, украинское казачество и польская шляхта... Все мои предки с тех пор, как я узнала их всех по именам и отчествам, как будто незримо встали за моей спиной - это и есть связь поколений, сила рода. И об этом есть у меня моя собственная песня. Она называется 'Русая Россия'.


Высохнут слёзы берёзы,
Грязь под ногами обсохнет,
Дождик пройдёт босоногий,
Сея осеннюю грусть.
И через светлые грёзы
Не пробудившись, чуть вздрогну:
Ликом святым и чуть строгим
Вдруг улыбнётся мне Русь.

Пращуры из Украины,
Польши и Беларуси,
Переселенцы в Сибири,
Смотрят на землю с небес,
Слышится шёпот былинный,
Полный страданья и грусти:
'Что же вы делите в мире,
Полном добра и чудес?'

И мне откроется правда
Старой и вещей России,
И я пойму назначенье
Этих промозглых дождей
В этой любимой и странной,
В этой извечной и сильной,
В этой печальной, священной,
Русой России моей.

Высохнут слёзы берёзы,
Грязь под ногами обсохнет,
Дождик прольёт босоногий,
Листья, срываясь, слетят...
Через ожившие грёзы
Не пробудившись, чуть вздрогну:
В лике святом и чуть строгом,
Русь, я узнаю тебя.


Моя Россия - крылатый ветер,
От солнца снова горит восток,
Привольный юг и суровый север,
И родниковой воды глоток.
Моя Россия - любовь и сила,
Тревога, счастье - переплелись.
И я с тобою одной судьбою,
И ты, Россия, одна, как жизнь.

Ссылка на видео песни "Русая Россия" - http://www.youtube.com/watch?v=-2gbshnj1FA

Песни - здесь http://www.realmusic.ru/sibstars/music/




ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ ИЗ БЕЛАРУСИ

 
  
 

На фото:
Современный вид на город Верхнедвинск (ранее - Дрысса)
Зайцево на довоенной карте Витебской области


Многое из истории нашего рода мне рассказал мой любимый дед-белорус Александр, фамилию которого я взяла за основу своего сценического псевдонима - в память о нём. Я сначала записала его рассказ на магнитофон, потом на видео. И еще попросила его написать тетрадочку с воспоминаниями, что он сделал в огромной ответственностью и даже чувством молчаливой признательности и благодарности за то, что может передать историю рода потомкам. Эта тетрадочка - единственное моё самое ценное наследство от него, моего деда-белоруса. Именно дед оказал огромное влияние на меня - не словами, нравоучениями, а своим примером порядочности, мудрости, стойкости. Он - старый солдат, ветеран войны. Это он пел мне свои солдатские песни вместо колыбельных и носил меня на руках гулять по огромным сибирским полям в нашем родном поселке Ясная поляна. Это он вставал ко мне ночами в детстве, чтобы посмотреть, как там его любимая внучка-первенец. Потому, что я заменила ему его умершую жену, мою бабушку.

: Запомнились руки деда,
Натруженные, большие,
Покрытые тоненькой сеткой
Маленьких трещин-морщинок.
Держали они корку хлеба
На фронте, огнём опалённом,
Тянулись к свету и небу,
К мечте, к правде жизни солёной.
Держали меня осторожно,
Качали меня в такт планете.
Когда в детстве слёз невозможно
Скрыть было мне, руки эти
Мне слёзы стирали с любовью
И угощали конфетой.
Колени сбивала в кровь я -
Ах, как жалел меня дед мой!
'Ну что ж, заживёт до свадьбы', -
Шутил, когда было больно.
И всё заживало, правда.
Я боль забывала невольно.
И старились руки эти,
Взрослели дети и внуки.
И грели зимой и летом
Меня эти сильные руки.
Запомнились руки деда,
Усталые, дорогие,
Приветливые, как лето,
Как мир, родные-родные.

: Прадед Павел Максимович и его отец, прапрадед Максим Ефимович, пришли в Томскую губернию из Витебской губернии Белоруссии, деревни Зайцовка, как рассказал мне мой дед, а ему - его отец, мой прадед. Деревня находилась в Дрыссенском уезде Кохановичской волости. Сейчас это Верхнедвинский район Витебской области. Но ближе к ней Орша, за которой уже начинается Прибалтика.

Переезжали под Новосибирск. Тогда это была сплошь Томская губерния. Сначала в Сибирь заслали гонцов, старших сыновей прапрадеда - Федота, Егора и Митрофана, чтобы разузнать, что да как. Братья, приехав на разведку в Сибирь, поспрашивали, кто-то им посоветовал обратиться на хутор деда Беркута за его разрешением поселиться у него, заимка так и называлась - Беркуты. Такая деревушка есть и сейчас. Дед Беркут был очень уважаемым в тех местах. Пришли прадеды, тогда еще молодые, неженатые, но уже бородатые - и упали перед ним на колени: прими. Огромные детины высокого роста, с бородами - на коленях с просьбой принять, благословить на переезд. Беркут сказал им: 'Берите земли столько, сколько сможете обработать, и селитесь. И вставайте с колен, пойдемте уху щербать:'. Вот это 'пойдемте уху щербать' передавалась в дедовом роду из поколения в поколение, быль о гостеприимстве сибирского деда Беркута.

В Белоруссии земли не хватало из-за густонаселенной территории, ведь огромную площадь маленькой Беларуси занимают болота (не зря и фамилия наша такая говорящая). Семья была большая, поэтому решили ехать. Царское правительство давало подъемные тем, кто ехал заселяться в Сибирь, сумма на семью получалась приличная. Ехали несколько семей, у некоторых жёны были беременными и даже рожали в пути: Первые записи о появлении на свет детей переселенцев-белорусов уже в Сибири, на заимке Беркуты, датируется в метрических книгах декабрём 1899 года - поэтому я понимаю, что приехали мои белорусские переселенцы в Сибирь в 1899 году.
Приехали - и только на месте поняли, куда попали. Было то ли лето, то ли осень (потому что в Сибири лето часто как осень), постоянно шел дождь, нужно было строить дом, а глины для строительства набрать было невозможно - она была постоянно в развезённом состоянии. Поэтому брёвна смазывали не глиной, а грязью. Холод и промозглость - первое впечатление от Сибири у коренных белорусов, приехавших с приветливой тёплой земли. Гонцов-то, видать, летом посылали, и те застали солнечную погоду - просто так совпало. Так рассказывал деду прадед, которому на момент переезда в Сибирь было 10 лет (что следует из восстановленных мною документов - из записей метрических книг).

По изучению новосибирского архива я проследила, что вместе с нашими белорусами (Заболотники - так звучала фамилия в белорусском варианте, пока к ней не приклеили в Сибири новое окончание) из Витебской губернии приехали еще три семьи - Вороновичи, Есько и Зуборь. Заимке деда Беркута до их поселения там в метрических книгах-то и не упоминалось. В этих же книгах я отследила, как умер мой прапрадед Максим Ефимович в 1904 году (написано 'от старости' в возрасте 60 лет - на самом деле переселенцы умирали, не сумев адаптироваться в суровом сибирском климате, и первыми - наиболее слабые здоровьем: дети и старики). В тех же метрических книгах них же я увидела, как Заболотники, Вороновичи, Есько и Зубори были друг у друга свидетелями на свадьбах, крестными у детей, как не раз они играли свадьбы между своими детьми и роднились между собой. В Беркутах, кроме их четырёх семей, первое время никто и не жил - только Заболотники, Вороновичи, Есько и Зубори. В метрических книгах я видела чехарду с белорусскими фамилиями, эту русификацию белорусских фамилий, которая исходила часто от безграмотности писарей (или от безалаберности, как говорил мой дед).
В Беркутах в 1919 году прадед Павел женился на девушке Настасье. Она была из рода Маклаковых. Как пишет в своей книге 'Москва и москвичи' В.Гиляровский, 'маклаки' в старинной Москве и близлежащих к ней местах - люди торговые. Маклаковы были с московских земель. В 1917 году прапрадед Иван Фёдорович Маклаков был убит - узнала из метрической книги. Человек он был из зажиточных по деревенским меркам, ехал с ярмарки с деньгами. Это рассказал старожил из рода Маклаковых. Дом у них был лучше, чем у остальных, и к тому же обнесен забором, и хозяйство побольше. Прапрабабке Ольге даже пришлось на старости лет при раскулачивании бежать из Беркутов - кто-то из своих работал при сельсовете, и вовремя сообщили о том, что утром к ним придут раскулачивать. Прапрабабку Ольгу той же ночью увез один из её сыновей, чтобы, раскулачивая, и её не забрали, пожилую женщину. Так она оказалась в Прокопьевске, который был городом Западно-Сибирского края СССР.

В селе Монастырском, из которого родился Прокопьевск, жила другая ветка наших белорусских родственников по фамилии Заболотник. В разных местах селились переселенцы - вроде братья, а распределялись по разным переселенческим участкам. Село это было старинное, со своей историей. Когда давали название городу Прокопьевску, то вспомнили о местном церковном служителе Прокопии - и в честь него назвали город. Теперь святой Прокопий - покровитель этого сибирского городка, который тогда так же относился к огромной Томской губернии. Следом в этот город приехала остальная семья - мой прадед Павел с женой Настасьей и его братья с семьями. Моему деду тогда было лет 10, и был это 1934 год. В 1937 году Прокопьевск стал частью Новосибирской области, а в 1943 - Кемеровской.
Много наших белорусских Заболотников пострадало от репрессий - из тех, которые не поехали в Сибирь, остались на исторической родине. Все они были реабилитированы и включены в Книгу памяти пострадавших от репрессий в СССР (она есть в Интернете). Из этой книги я узнала новую информацию, которая помогла в установлении родственных связей и исторических фактов.
Я долго искала родню в Беларуси. Помог сайт "Радзима". На Витебщине нашлась линия Евстафия, предположительно одного из братьев прапрадеда Максима. Моя белорусская тётя Мария рассказывала мне о своих родственниках, которые уехали в село Монастырское. Нити связались! Мы с Марией - сначала я, а потом и она - долго дивились, сравнивая её фото с фото моего прадеда, поражаясь, что и нос, и брови, и глаза, и скулы - всё так схоже!.. Загадка генетики: Мария даже вспомнила, как в ее детстве в их деревню к её двоюродной тёте приезжал из Сибири родственник из рода Заболотников с этой фамилией, по всем приметам очень похожий на моего деда! И приезжал он именно в то время, когда мой дед всего лишь однажды действительно ездил в Белоруссию. Но это уже была не та деревня, не Зайцовка. Зайцовки уже не было.

Нашу Зайцовку я долго не могла найти на карте - ни на современной, ни на старой. Нашлась она на довоенной карте 1938 года, когда, видимо, уже готовились к войне с Гитлером и составляли подробные карты. На самом деле она называлась Зайцево. За давностью лет из уст в уста название её было передано мне дедом в искаженном - народном - виде. Рядом с ней находится деревня Борисово, из которой ехали в Сибирь Вороновичи - вместе с нашими Заболотниками. Живя в соседних белорусских деревнях, были хорошо знакомы, т.к. ходили в один храм, который находился в деревне Стрелки.
Сегодня нашей "зайцовой" белорусской деревни не существует... Её в 1943 году сожгла война... Борисово - тоже. Там проходила линия фронта, было выжжено всё дотла. Часть жителей тогда успели уйти, не все пострадали (об этом я узнала на сайте Белорусского архива, где приводились названия деревень, переставших существовать в годы войны). Стрелки сохранились - на сегодняшний день остался этот ориентир.

Сейчас я рада каждой возможности соприкоснуться с моей исторической родиной: если вижу в продаже белорусские продукты, то сразу покупаю их потому, что они - белорусские. Свежие и вкусные! Давно уже пользуюсь и белорусской косметикой - белорусская косметика очень качественная. Видать, в наследство мне осталась от моих деда и прадеда, белорусов, память сердца о моей исторической родине - Беларуси. Прадед и в Сибири разговаривал на белорусском языке, и фамилию белорусскую сохранил. Где-то глубоко в моём подсознании живёт эта память, на уровне генов, и не стерло её прошедшее столетие с тех пор, как мои предки, переселенцы с Витебщины, появились на сибирской земле. Как в стихах белорусского поэта Янки Купалы, песню на которые я не могла не взять в свой репертуар:


Ад прадзеда? спакон вяко?
Мне засталася спадчына,
Памiж сваiх i чужако?
Яна мне ласкай матчынай.
Аб ёй мне баюць казкi-сны,
Вясеннiя праталiны,
I лесу шэлест верасны,
I ? полi дуб апалены.
Аб ёй мне будзiць успамiн
На лiпе бусел клёкатам.
I той стары амшалы тын,
Што лёг ля вёсак покатам
I тое нуднае ягнят
Бляянне-зо? на пасьбiшчы,
I крык варонiных грамад
На могiлкавым кладзьбiшчы.
I ? белы дзень, i ? чорну ноч
Я ?сцяж раблю агледзены,
Цi гэты скарб не збры? дзе проч,
Цi трутнем ён не з"едзены.
Нашу яго ? жывой душы,
Як вечны светач-полымя,
Што сярод цемры i глушы
Мне свецiць мiж вандоламi.
Жыве з iм дум маiх сям"я
I снiць з iм сны нязводныя...
Завецца ж спадчына мая
Усяго Старонкай Роднаю.

Песни - здесь http://www.realmusic.ru/sibstars/music/





ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ ИЗ-ПОД ТЕРНОПОЛЯ

 
  
 

На фото: украинское село Бережанка ныне; сибирское село Лукошкино ныне


Долго не знала я, с какой стороны подступиться к вопросу изучения своей родословной по линии бабушки, которая умерла еще до моего рождения. Жена моего любимого деда-белоруса, баба Маша, в честь которой назвали и меня - я с самого рождения была обязана заменить эту потерю в сердце моего деда и мамы тоже. Когда я стала изучать психологию, я поняла это отчетливо.
Родилась бабушка в деревне Лукошкино. Первую информацию о роде бабушки дал мне мой дед-белорус - записал в своей тетрадочке воспоминаний всё, что слышал от бабушки. Это был минимум информации, от которого я оттолкнулась. А продолжать пришлось мне самой. Эта мысль поселилась у меня в голове - увидеть Лукошкино. Просто приехать посмотреть - это одно. Интересно было знать, на какой улице жили предки, где стоял их дом, найти их могилы на сельском старом кладбище. А для этого нужно было найти тех, кто может это знать и показать.

Я нашла в соцсети группу с названием 'Лукошкино' и создала там тему, что ищу родственников по своей фамилии. Фамилия у моей бабушки красивая, польская: Гамановская. Нашлись две моих новых тёти, которые дали необходимую информацию, за которую я зацепилась и продолжила расследование. Они рассказали мне еще об одной нашей родственнице-старожилке, которой уже 76 лет, и она должна была помнить многое. Я нашла её телефон. Наметила дату поездки в Лукошкино и накануне позвонила тёте Тане-старожилке. Она рассказала, что и где искать в деревне, я всё записала, и мы с новой тетей Еленой, которая вызвалась быть провожатой в родную деревню, поехали.

Наш родственник в Одессе, брат тёти Елены, вспомнил название нашего родного села в нынешней Украине. Таких сёл в Украине в Тернопольской области оказалось сразу два - в Лановецком и Борщевском районах. Я написала в украинский архив, откликнулась его сотрудница, пани Оксано, которая сразу определила, из какого из двух этих сел, скорее всего, уехали наши предки в Сибирь. Я попросила её, она нашла в метрических книгах записи о моих предках! Так я протянула свою ниточку и в Украину.
Село прадеда Димитрия Гамановского называлось Бережанка. Сейчас относится к Украине, но названия речек и местечек в этой области - польские. Например, речки Жирак и Збруч, названия сёл Золочёв, Дрогобыч, Ковель, Любомль, Тлумач, Калуш, Бурштын, Зборов: Вокруг - сплошь польские названия, конечно же, вперемешку с украинскими. Всё сошлось с рассказами прадеда: Ещё одна из пожилых тёть рассказала, вспомнив услышанное от прадеда, что это село постоянно переходило из рук в руки - то к Польше, то к Украине. Поэтому фамилия у прадеда была польская, а разговаривали они на украинском языке. Я проследила историю этих земель. До 1939 года это была территория Польши, к Украине она отошла по 'пакту Молотова-Рибентропа'.
Благодаря этому своему исследованию я теперь знаю по именам и отчествам всех предков по этой фамилии вплоть до 18 века. Как мне рассказали потом в минском архиве знатоки, такие фамилии, как Гамановская, всегда однозначно указывают на принадлежность рода к польскому дворянству, шляхте. Потом я читала об этом и в научных источниках. Поэтому можно предположить, что наш род по этой линии был из обедневших по какой-то причине польских дворян, проживающих на территории нынешней Украины.

Родился прадед Дмитрий Иванович в 1884 году. Если перевести на новый календарь, принятый после революции, то родились мы с прадедом с разницей в пару дней. Ещё в Украине совсем молодого, неженатого моего прадеда Дмитра вместе с его родным младшим братом завалило в шахте, где они добывали известь для хозяйства. Они уже прощались с жизнью, но их успели откопать. А моя личная история могла даже и не начаться, если бы прадед погиб тогда.

Из Украины прадед с братьями уезжали вместе с отцом и матерью - Иваном Андреевичем и Марфой Дмитриевной. За старшим - моим прадедом Дмитро - шли подряд более младшие по возрасту пятеро братьев, почти все на выданье, и сестра Василиса. В Сибирь приехали вместе с семьей Ничепорук. Жёны Ивана Андреевича Гамановского и Антона Ничепорука - Марфа Дмитриевна, моя прапрабабушка, и Пульхерия Дмитриевна, жена Антона Ничепорука - были родными сестрами. И уже на моем веку с этим обстоятельством вышла мистическая история. Я и моя подруга детства, родившись в разных городах, через полвека после смерти своих прапрабабушек-родных сестёр - вдруг встретились в одном классе за одной партой, подружились, и только спустя много лет мы выяснили, что являемся сёстрами! Это выяснилось тоже благодаря моим исследованиям родословной, которые я начала после того, как узнала, что бабушка моей подруги детства Олеси, оказывается, тоже родилась в Лукошкино! Дружить с детства, а выяснить, что наши бабушки обе из Лукошкино, много лет спустя, разговаривая в кухне за чашкой чая!

Село Лукошкино, куда прибыли Гамановские и Ничепоруки, числилось в Томской губернии, Кузнецком уезде Тарсьминской волости (ныне Кемеровская область). В Украине остался, не поехал в Сибирь, родной брат прапрадеда Ивана Андреевича - Андрей Андреевич, немного старше Ивана.
Я наблюдала по метрическим книгам, как Сибирь заселялась переселенцами. Пролистывала книги с первых лет 20 века и видела, как книги становились всё толще и толще: прибывали новые переселенцы по столыпинской реформе.
Упоминания о появлении наших Гамановских в Сибири встречаются впервые в 1901 году. Тогда прапрабабушка Марфа Дмитриевна промелькнула в метрической книге в крестных. В последующие годы два рода - Гамановские и Ничепорук - всегда вместе: крестят детей, гуляют свидетелями на свадьбах друг у друга. А на улице Заречная (так улицу звали в народе, ныне она называется Лиственка) когда-то подряд стояли три дома Гамановских: Ивана Андреевича, Дмитра и Василя. А когда-то, приехав в Сибирь в Лукошкино, которое было совсем небольшим населенным пунктом, они выкорчевывали лес, распахивали поля, осваивая новые земли в новых для себя условиях. А вокруг были такие просторы, и земли столько, сколько взору открывалось! Эти просторы напоминали нашим переселенцам просторы исторической родины, которую я видела на современных фото.

В Кузнецкий уезд ехали в основном из Украины. В 1914 году в Лукошкино появилась своя церковь - а это означало, что село разрослось до огромных размеров. Прапрадед Иван Андреевич Гамановский был церковным служителем. Когда люди встречали его, они снимали шапку и кланялись, ходили к нему за советом, а по вечерам он читал церковные книги собравшимся на вечёрки неграмотным односельчанам. Перед всеми большими церковными праздниками правнучки Ивана Андреевича, в том числе и тётя Таня-старожилка, приходили к нему в дом наводить чистоту.
Всё село было сплошь украинским: из каждого двора неслись украинские речи, девушки до самого военного времени выходили в селе замуж по украинским традициям, в веночках. А летом каждый вечер над селом раздавались на закате украинские песни на три голоса - и так хорошо пели, хоть и не был никто обучен музыке... Пели, вспоминали родину - и плакали. Так и скучали всю жизнь по своей исторической родине... А песня у украинского народа в крови, привезли наши переселенцы эти песни и в Сибирь. И в застолье - уже при замужней жизни моей бабушки и деда - звучали эти песни: и украинские, и белорусские.

Примечательна история села Лукошкино. По ней можно изучать историю сельского хозяйства в Сибири. Начиналось Лукошкино в 1859 году с небольшого поселения - 61 житель и 12 хозяйств. В 1911 году, когда в Сибири обосновались переселенцы, Лукошкино насчитывало 1171 жителя и 191 хозяйство (среди которых - и мои предки). В 1926 году - 1866 жителей и 368 хозяйств. В 1968 году - 848 жителей и 192 хозяйства. А ныне, спустя полтора века, село вернулось тому же количеству дворов и числу жителей, с которого начиналось, пережив вместе с другими селами России те исторические встряски, которые привели к вымиранию многих больших сёл. Вернулось на исходные позиции... Время для него как будто откатилось назад на 150 лет!
Морозы за 50 градусов (после земель, где ниже минуса 6 зимой не бывает никогда), воспаления легких, которые в то время не лечились, чахотка, тиф, оспа выкашивали переселенцев семьями. Все эти названия болезней я читала в загсовых записях 20 годов 20 века. У прадеда Дмитро сначала умер маленький сын Пётр, потом в 1910 году, умерла первая жена прадеда Наталья Ивановна, а дочка Мария куда-то исчезла. Жена Наталья умерла весной, когда шли работы на полях, и нужна была хозяйка в доме. А хозяйка на селе должна была быть хозяйственная и крепкая здоровьем. Так выбор прадеда пал на прабабушку Матрёну из соседней деревни Симаново. Наталья умерла 30 апреля, и ровно через 3 недели Дмитро уже обвенчался с прабабушкой Матрёной Ивановной.

Посыпать долго голову пеплом было некогда. У Гамановских было огромное хозяйство (оно значилось за Иваном Андреевичем, их отцом, а работали на полях все его взрослые сыновья, и именно этот факт спас наших Гамановских от репрессий во времена раскулачивания, ведь сыновья - не батраки, а члены семьи). Была у них и своя мельница - они поставили её сразу по приезду в Лукошкино, замутив речку Берёзовую. В те времена кто держал мельницу на селе, были очень зажиточными людьми. К ним ездили со всей округи молоть зерно и в оплату отдавали 'десятину'. Излишки можно было продать, превратить в деньги и купить на них всё, что было нужно. Семья считалась зажиточной - потому, что появилось много земли и не боялись работы.
Прабабушка Матрёна была переселенкой из украинского села Печерна, которое находится буквально в километре от села Бережанка, из которого были переселенцами Гамановские. Выбор пал на Матрёну, потому что её знали через жену Василя - брата прадеда - они были сестрами. Василь женился уже в Сибири на девушке по имени Фотина из села Симанова, уроженке села Печерна. В той же деревне Симаново проживала и Матрёна Ивановна Казачёк, тоже переселенка из Печерны.

Линию прабабушки Матрёны я восстановила тоже благодаря соцсети Одноклассники через группу Топкинского района, где написала сообщение о том, что ищу Казачков, проживающих с этом районе. И у наших вновь обретенных родственников Казачков нашлась своя старожилка, которая вспомнила и название села, и нашу Матрёну Ивановну, и нас, Гамановских - хотя она, старожилка, была совсем маленькая, когда прадеды были живы, а название села слышала из разговоров взрослых в своей семье. Когда-то, переселяясь, они ехали 'в далёкую Симбирь, где много земли'. Потом нам снова помогла наша выручалочка в украинском архиве, наша пани Оксано. Она нашла нам информацию и о наших Казачках. В 1894 году, когда Матрёна была совсем маленькой, их мать Юстина умерла от родов. Оставшись малолетней сиротой, Матрёна приехала в Сибирь вместе с семьей своего деда по фамилии Онищук. А в 1915 году родные братья Матрёны - Казачки - во время Первой мировой войны приехали в Сибирь к родственникам. И еще одна мистическая история произошла в связи с расследованием линии Казачков: среди моих давних знакомых в моем окружении нашлись родственники Онищуки! Те самые, с предком которых приехала в Сибирь моя прабабушка!
Когда настало время раскулачивания, отбирать нажитое в Лукошкино (так было во всей Сибири, видимо) приходили свои же, деревенские бездельники, которых все знали в лицо и поименно. Они все были почему-то бритоголовыми, как в 90е годы 20 века (так рассказала моей тете-старожилке её мать, которая застала те времена) и в черных кожаных куртках. На земле они сами работать не хотели и не умели, но посчитали себя обделенными, а тех, кто успел нажить достаток своими трудами - виноватыми. Отбирали скот, продукты. Скот приносили в жертву идее раскулачивания тут же, за деревней - естественно, не на благо 'государству', которое в отдельно взятой деревне никак тогда нельзя было потрогать руками, а в свою личную пользу. Этим они заслуживали ненависть односельчан. Но ненависть тихую. Под флагом раскулачивания проявлять свои чувства было опасно. Нашего Ивана Андреевича не тронули - он был старым и уважаемым человеком на селе, а еще потому, что он отдал всё 'добровольно' - попробовал бы не отдать-то:
На лукошкинском сельском кладбище могилы прабабушки Матрёны и прапрадеда Ивана Андреевича Гамановского мы не нашли. Стёрло время с лица земли их последние пристанища, не узнать теперь : Остается только - помнить, чтить.





ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ ИЗ ПОЛЕСЬЯ

 
  
 

Про отцовских предков хотелось узнать только одно - откуда они приехали в Сибирь. Меня вырастил отчим. Жизнь сложилась так, что я изучила родословную своего отчима-украинца. Отец оставался как будто в стороне - представления не имела, где искать.

А родословная отца оказалась лежащей на поверхности. В их метрических записях было написано, откуда они приехали в Сибирь. Появились они в Тарсьминской волости Кузнецкого уезда в 1915 году - во время Первой мировой войны. Приехал прапрапрадед Никон Иванович с детьми, среди которых - прапрадед Игнат Никонович с четырьмя братьями и сестрой.

Ехали в Сибирь тоже с Волыни, как и мои предки Гамановские. Когда-то это тоже была территория Польши, да и название у села - явно польское, этот звуковой колорит не спутать. Село называлось Полемец, призносится с ударением на второй слог, звук Е произносится как Э. Позже название исказилось в Пулемец - он есть на современной карте. Трое братьев вернулись назад в родное украинское село - это выяснилось позже, когда мы связались с родней из Украины. Они же рассказали, что на самом деле в это село предок Никон попал из Прибалтики.

Историческая родина отца оказалась такой живописной! Село территориально находится на Украине, на границах с Белоруссией - до неё 4 км, и Польшей - до которой 6 км. Там начинается белорусское Полесье. Рядом - Полемецкое озеро, очень красивое, живописное, чистое, мечта всех рыбаков и любителей первозданного отдыха.

Есть легенда, о которой рассказывается в семьях всех братьев, что когда-то наши предки, уходя в Сибирь, зарыли в тех местах клад. Моя сестра по отцу - Лена из Германии - сразу спросила: 'Когда же мы поедем клад искать?'. Хотя - сами те благодатные красивейшие места сами по себе можно считать кладом...

Все эти поиски по восстановлению своей родословной по отцовской линии помогли и мне самой многое понять. Любой человек состоит из двух частей - одна половина от матери, вторая от отца. И что бы ты ни делал, от этого не уйти.




МОЛОДОСТЬ СЖАЛА В РУКАХ АВТОМАТ...

 
  
 

22 июня 1941 года, в день начала войны, моему деду исполнилось 18 лет. Такой страшный подарок: 26 марта 1945 года мой дед, старший радист, обеспечивал бесперебойную связь командира бригады со стрелковым батальоном. Уже дойдя до Германии, в период наступательных боёв от города Зорау до города Лослау (Рослау) он был тяжело ранен упавшим снарядом.

Ему тогда было двадцать с небольшим. Выжил благодаря тому, что его случайно закрыл собой молодой солдат: желая спрятаться от летящего снаряда, по неопытности своей не понял, где взорвется, и забежал за спину моего деда. Снаряд упал и разорвался как раз там, и этот мальчик, спасаясь, спас жизнь моему деду. Убило мальчика на месте, а деду всыпало огромное число осколков, 11 из которых он носил в себе всю свою жизнь.

Деда оставили на поле боя - думали, не жилец. Рассказывал, как он открыл глаза, как понял, что свои ушли. И как сильно он хочет жить. Помните, из 'Войны и мира'? Князь Андрей Болконский на поле боя под Аустерлицем? Это повторилось с моим дедом - то же небо, то же щемящее чувство любви к жизни и желание выжить. Болконский не выжил - а мой дед смог. Выползал он с того поля двое суток, голодал, жевал коренья, прислушивался к речи, которая раздавалась иногда - свои или немцы. Стал кричать, когда услышал русскую речь. Его услышали, перенесли в лазарет-палатку, принесли немного сахара на салфетке и кусочек хлеба, и он потерял сознание на трое суток. Врачи и не думали, что он выживет, а он - выжил. За этот бой он был награжден орденом Красной звезды. Множество и других медалей украшало ветеранский китель моего любимого деда.

Того мальчика, закрывшего собою моего деда, я вспоминаю часто. И живу я на земле доброй за себя и за того парня: Если бы не он, и я бы не родилась. А если человек родился - это не случайно. И сейчас я поняла, что для меня, как и для моего деда, важно вот это небо, которое я вижу, когда поднимаю глаза - каким бы оно ни было. Я люблю жизнь под этим небом и почти так же в своей жизни, как дед с того поя боя, я выползала из трудной ситуации, в которой оказалась - из тяжелого заболевания: Это была моя личная большая война - за свою жизнь. И я в ней победила! Когда я думаю об этом - я снова поднимаю глаза, как мой дед в тот день, когда его ранило. Я вижу небо и благодарю его. А в Москве кладу цветы к Вечному огню и повторяю мысленно: 'Спасибо тебе, Неизвестный солдат, что я родилась:'. И, конечно же, имея такую историю рождения, я не могла не написать об этом песню:

Чёрно-белое фото в пожелтевшем альбоме,
Твоя целая жизнь - она как на ладони.
На ладони моей уместилась легко
Фотокарточка старая.
Я гляжу на неё, понимая как будто
Эту целую жизнь, все часы и минуты,
Но вернуть из неё не могу ничего,
Даже самого малого.
Старый солдат - еще вовсе не старый,
Молодость сжала в руках автомат:
Жизнь - чёрно-белые хроники кадры,
Старый альбом, старый солдат:

Днём весенним идёшь ты с тяжелой работы,
Уставший, но счастлив - простые заботы,
Снова мирная жизнь, отгремела война,
Небо чистое, светлое.
Дети жмутся к тебе и улыбаются,
Кажется, только всё начинается...
B ладони теперь уместилась она -
Жизнь большая, заветная.

Руки в морщинках, натружены,
Взгляд ясный, прямой,
Не уходи, ты нужен,
Не уходи, постой...

Старый солдат - берегу этот снимок,
Вижу тебя в полустёршихся снах,
Быль о тебе будет жить в этом мире -
Быль о тебе, старый солдат:

Каждый год 9 мая эта песня звучит в эфирах радио по многим городам страны. Много раз у меня просили её 'отдать'. Песню, которая столь автобиографичная, отдать невозможно: Эту песню брали на сборники в Москве, а сборники дарили ветеранам на Поклонной горе. Мы с ней побеждали в каждом конкурсе, в котором я с ней появлялась. А в 2015 году я нею я стала Лауреатом Национального Фонда в Москве.

Пусть эта песня будет моим вкладом и долгом, который я отдала тому мальчику, который спас жизнь моему деду. Такие песни должны звучать по всем радио и с экрана центральных ТВ чаще - каждый день. Чтобы не забывали. Не только в 9 мая, как будто для галочки, а каждый день. Как каждый день звучит эта песня на радио в городе Кемерово уже с 2010 года. Ставят в эфир, и никто в городе Кемерово не знает, что автор и певица этой песни приписана в этом городе и живёт так же трудно, как многие в нём - выживает. Потому что вышла из него, народа, без поддержки сверху: Это пример того, как хорошая песня сама прокладывает дорогу к людям.


Видео песни "Старый солдат"

http://www.youtube.com/watch?v=Gqn1lifrBug




ОТГРЕМЕЛА ВОЙНА, НЕБО ЧИСТОЕ, СВЕТЛОЕ

 
  
 

После войны дед вернулся в Сибирь и женился на моей бабушке Марии. Жили в поселке с красивым толстовским названием Ясная поляна и на улице, название которой дала черёмуха - улица Черемнова. Родилась я в ноябре, под знаком Скорпиона. И так получилось, что родилась в один день с писателем Достоевским и в поселочке с толстовским названием Ясная поляна. Я даже аналогии в детстве проводила, думала - Толстой оттуда же, откуда я. И даже тепло как-то оттого, что у меня есть своя Ясная поляна.

Даже в доме дедовом, когда я уже появилась на свет, всё было по-толстовски: такая же лампа-керосинка, такая же мебель под старину - зеркало, стол, шкаф, такие же ходики - всё такое, какое я увидела в доме-музее Толстого в Хамовниках позже: Даже дедом мой дед был таким основательным, от всей души: в доме всегда были качели для меня, которые он мастерил, во дворе - горка: Таким же дедом был и писатель Толстой, в доме которого всегда были качели для внуков, а во дворе - горка. Мой дед был настоящим человеком, с большой душой, хоть и не был писателем. Но свои воспоминания для меня в тетрадочке оставил как настоящий писатель - со всей любовью и ответственностью.

В гороскопе написано, что рождению человека-скорпиона предшествует смерть одного из родственников, потому что для рождения Скорпиона нужно вдвойне больше энергии. Так и случилось. За полтора года до моего рождения умерла моя бабушка Мария, жена деда. Когда я была маленькая, дед часто брал меня на руки и уходил со мной гулять в поля, которыми богата моя малая родина - провинциальный городок Прокопьевск в Сибири. Я была ему утешением после смерти моей бабушки. Он пел мне военные песни. А песня 'Эх, дороги' была моей колыбельной. Колыбельные пел мне он, а не мама. Я думаю, что благодаря этим песням деда я и начала петь сама.

Когда мне не было года, родители меня привезли в другой городишко. Он часто снится мне в кошмарах. Есть в Кузбассе такой известный журналист старой школы - Василий Попок. И вот его правдивые воспоминания в местной газете этого городка от 3 мая 2013 года:

"Город был какой-то необжитой, не вполне город: пара поселков при шахтах и Октябрьский, состоявший в основном из щитовых одноэтажных домиков, которые по косогору поднимались к тайге. Вокруг Октябрьского всё строилось... По соседству с редакцией находилась главная власть - горком КПСС с горисполкомом, а с другой стороны - комендатура, где отмечались условно-освобожденные строители городка. Еще не освобожденные ездили под конвоем... за высоким забором с колючкой был лагерь усиленного режима. Со временем условно и не условно освобожденные, как правило, становились безусловными горожанами..."

Приехать в такое место и привезти в него жить своего ребенка: я до сих пор не могу понять свою маму. Отец был из областного центра и была возможность поселиться там - всё-таки областной центр: Мама не захотела 'в большой город', и поэтому согласилась на городишко-зону. Переехав из лучшего места. Мой родной Прокопьевск, третий по масштабу город области, "черная жемчужина Кузбасса", по сравнению с этим местом был просто Подмосковьем.

Когда мне было 3 года, родители развелись. Первое время после развода отец приезжал, привозил мне из командировок игрушки. В последний раз я его запомнила в таких обстоятельствах: мой день рождения, мне исполняется 4 года. Отец привез мне из Молдавии рычащего медведя. Помню, как я с этим медведем бегу из кухни, в которой помню холодильник, и кричу 'Галка!'. А Галка - это моя детская подружка, с которой вместе ходили в садик. Потом отец навсегда исчез из моей жизни. Водка во всех случаях оказывается сильнее человека и приводит к печальному концу - тех, кто этого не понимает. Так было и с моим отцом. Этот урок я усвоила с детства. Это не могло не сказаться на моей жизни. 'Безотцовщина' - это судьба:

Однажды мы с мамой ходили в кинотеатр. Из того фильма мне запомнилась одна-единственная сцена... Она постоянно, многие годы, всплывала в голове. Это был единственный случай, когда мне не удавалось вспомнить, что это был за фильм. Там было много детей-ангелочков, одетых в белые одежды, ждущих своего появления на свет. Кто-то приходит в этот мир, чтобы стать учёным и сделать важное открытие, которое поможет обществу, излечит от болезней, кто-то - чтобы лечить, кто-то - чтобы петь, писать стихи, книги - в общем, нести доброе в мир. Кто-то - чтобы стать преступником. А кому-то судьба уйти из этого мира уже в детстве... Каждый рождается у своих, данных ему родителей, в свой день и час, а распоряжается этим кто-то, приставленный для этого. Постоянно мучило меня воспоминание этого фильма из детства. Я даже стала думать - а не приснилось ли... Не приснилось. Через много лет, уже не надеясь вспомнить, натолкнулась вновь на этот фильм, что стало мне знаком в жизни - в очень важный для меня момент...

Это была сцена из фильма "Синяя птица" по Морису Метерлинку совместного производства СССР и США. Этот фильм умудрились снять, не смотря на напряженные тогда отношения между странами, играли в нем советские и американские актеры, снимался на советской студии Ленфильм. Фильм о том, как двое детей, мальчик и девочка, ищут синюю птицу счастья, им помогают ожившие Хлеб, Молоко, Огонь, Кошка, Собака... В поисках синей птицы дети сначала попадают в прошлое, где живы их дедушка и бабушка. В этой сцене есть свой философский смысл: без прошлого не может наступить настоящее и будущее. Если человек не знает своих корней, не посещает могилы предков, не чтит их память, бумеранг может ударить по следующему поколению. Наши предки молятся за нас на небесах, но если ты не чтишь их, ты остаёшься человеком без корней и без этой огромной поддержки, которая называется "сила рода". О силе рода знают очень многие народы и обращаются к ней. Не уважаешь свои корни, своих предков - и сила рода не встанет на твою поддержку в трудный момент. Связь здесь прямая, и если кто-то об этом не знает - это не значит, что этого нет. Когда дети в "Синей птице" попадают в будущее, они видят это царство еще не рожденных детей и даже встречают там своего будущего младшего брата, который родится и умрёт в детстве... Всё предопределено? А главный смысл, что счастье - оно здесь и сейчас, в настоящем... А этот "кто-то", который решает, когда и зачем родиться каждому - Время. А у него, как известно, синоним - Вечность...

 
  
 

Еще одно сильное впечатление детства - как в маленький городок приехал с концертом Эдуард Хиль. Помню, как мы с мамой ходили на его концерт, как я сидела в зале, как сильно мне понравился этот певец (а было мне лет 5 или меньше) и почему-то запомнила я с того концерта только одну его песню:

Хозяюшка, ведь недаром люди женятся,
И работа стала спориться из твоих крылатых рук:

Потом родственники рассказали, что у нас есть и свои знаменитости в роду. Известный певец прошлого Геннадий Белов, который пел песню про 'хлеба налево, хлеба направо' в кинофильме о советском милиционере Анискине, наш дальний родственник по маме. И актер Алексей Булдаков, известный ныне - тоже мой дальний родственник, по отцу.

Отдельным отрывком из детства помню, как мы с мамой шли мимо машины, из которой играла песня "А по камушкам речка бежит"... Мне очень нравилась музыка - сразу, с раннего детства. Я тогда стала просить маму: "Давай купим эту песню..." Она буркнула что-то вроде "нет денег" - вроде того, что родители говорят детям, чтобы отстали - и мы прошли мимо. Из той сцены я сразу запомнила, что у нас "нет денег"...
Детство мне запомнилось 'Песнями года' тех лет. Даже тогда я уже была настолько музыкальна. А еще - в моём детстве был утренний 'Гимн СССР', под звуки которого мама чуть ли не подъемным краном поднимала меня в детский сад, эту песню я знала наизусть и любила. Наизусть я знала и стихи моего любимого поэта Серея Михалкова по Москву: 'Мы ходили по Неглинной, заходили на бульвар, там купили синий-синий презеленый красный шар:' и 'А из нашего окна площадь красная видна, а из вашего окошка - только улица немножко:'

Вот тогда я полюбила Москву и мечтала её увидеть. И если Ассоль мечтала об алых парусах, то я мечтала о том, чтобы из моего окна была видна Москва-река! Такие виды из окна я видела во сне - а потом на фотографиях Москвы. А гораздо позже, гуляя по Москве, мы с подругой фотографировались на Крутицкой набережной. Мы попали туда не случайно. Было Крещение - 19 января. В Москве - плюс 2 градуса. Снега нет. Весна в самом разгаре. Мы шли из Покровского монастыря от Святой Матроны Московской, потом зашли в Новоспасский монастырь - там находится единственная в России икона моего профессионального Святого - Романа Сладкопевца. Потом мы отправились на Крутицкое Патриаршее подворье (всё это находится в Москве в пешей доступности). Крутицкое Патриаршее подворье - это такой уголок в самом центре Москвы, который, как машина времени, как будто переносит в средневековье: И вот так мы, просто мимоходом, задержались на Крутицкой набережной Москва-реки фотографироваться. И вдруг позже на фото я увидела и узнала то место, где я хочу жить в Москве - оно оказалось живописной картиной за моей спиной на фото! Это - Крутицкая набережная.
'Артистами не рождаются, артистами становятся:' - есть пословица. Всех, наверное, ставят в детстве на стульчик перед гостями читать стихи. Только кому-то из детей это не нравится, если артистического характера нет. А я всегда была рада стараться выступить перед аудиторией:

Дети любят играть в разные профессии. Я в детстве, прежде чем играть в учительницу музыки, переиграла во все другие профессии и остановилась на профессии музыканта. Дома я включала проигрыватель и подпевала пластинкам: Софии Ротару 'Я, ты, он, она' и 'Лебединой верности', Алле Пугачевой 'Всё могут короли', Льву Лещенко 'Соловьиной роще'... Солировала на детсадовских праздниках, потому что пела громко. Музыкальный руководитель посоветовала маме отдать меня в музыкальную школу. Мама отдавала. Сначала один раз, когда я еще ходила в садик. Но забрала, потому что не хватало денег, или их было жаль. А моя любовь к музыке оказалась сильнее. Моя тетя, жившая в Прокопьевске, была профессиональным музыкантом-пианисткой (сейчас эта тётя живёт в Подмосковье). Я приезжала в Прокопьевск, и тётя понемногу учила меня играть. Я стала снова проситься в музыкальную школу - очень хотелось, чтобы у меня появилось пианино. Основная причина маминого нехотения была в том, что нужно было покупать это самое пианино, а денег у нее на это нет, как она говорила. Но это было неправдой. Денег, конечно, тогда много не было - я ведь росла безотцовщиной. Но не до такой степени. Главное - не было понимания. Кого-то родители насильно запихивают в музыкальную школу, и дети её прогуливают и делают все, чтобы их выгнали, а я в неё выпрашивалась и в итоге - поступила самовольно.

Первая школьная учительница начальных классов Вера Захаровна была с нами строгой, зря не хвалила. Я училась на отлично, поэтому сразу в 1 классе оказалась на доске почета, которую устроила Вера Захаровна в нашем кабинете. Мальчишки из других классов бегали в наш кабинет и смотрели на фото отличницы с косичками. В школе я сильно страдала от того, что почти у всех были отцы, а меня - нет. Мы 'жили на одну зарплату'. И купить на нее в Сибири можно было только самое необходимое: из фруктов - яблоки, из одежды - ситцевые платья, из игрушек - пластмассовых кукол. Все красивое можно было привезти из союзных республик, в которые в нашей семье никто не ездил - мужчины во главе семьи не было. Главной едой в Сибири у нас тогда были молочные продукты и картошка с солеными огурцами. Один раз в маленький город завезли бананы, очередь была неимоверная. Бананы закончились, когда подходила наша очередь. Было очень обидно. Бананы были гнилые, но это было еще одной 'мечтой' - попробовать настоящий банан. Эскимо в шоколаде, которое ели в Москве каждый день, я видела один раз. Очередь опять не дошла, но мне подружка дала откусить - это был вкус какой-то другой жизни, где дети едят эскимо, сколько хотят, это был первый вкус Москвы. Сгущенку я видела у подружки - ее отец 'доставал' откуда-то в большом количестве. В Сибири не было даже этого. Дед иногда как ветеран войны получал несколько банок, и вот тогда я, голодная на сгущенку, наедалась на какое-то время.

Но время всё равно было доброе, хорошее. В школе мальчик Дима ухаживал, заталкивая после уроков в снег или загоняя в чужой подъезд и карауля возле него. А потом - приходила записка с объяснением в любви и предложением дружить, и это не было пошло. Но ты, как честная девочка, показывала эту записку учительнице, и мальчика отчитывали: 'Рано о любви думать, учись лучше'. Так нас воспитывали в школе преддевяностых годов. Я уже в школе проявляла на полную катушку организаторские способности. В начальных классах однажды организовала поход в кино нашей 'звёздочкой' (класс был поделён на 'звёздочки' по пять человек, выбирался командир 'звёздочки', или проще - к отличнику прикреплялись 4 троечника, и отличник был ответственен за хорошую учебу своей 'звездочки' и досуг). Другие отличники просто числились командирами - формально, я же подходила ответственно, и за тот поход в кино учительница похвалила. А уже в старших классах, учась в другой школе, я организовывала поездку на концерт Игоря Николаева и Наташи Королёвой, потом группы Фристайл: собрали с класса деньги, съездили с помощницей в Кемерово, купили на весь класс билеты, заказали автобус и поехали. Во дворе вместе со старшими девочками организовывала дворовые концерты, которые собирался смотреть двор. В школе меня продвигала наша учительница по русскому и литературе Лариса Николаевна, которая была сильнейшим специалистом и говорила, что у меня природная грамотность. Она назначила меня секретарем Совета школы, и я красивым почерком и грамотно записывала протоколы заседаний.




НОВЫЙ ПАПА

 
  
 

Отца мне до некоторого времени во всех отношениях заменил дед, хотя жил далеко. Потом в моей жизни появился отчим. Этим светлым днем в моей памяти стал день, когда на одиннадцатом году моей жизни (снова цифра 11)... однажды весной я увидела маму с мужчиной. 'Это дядя Коля', - сказала она. А он приветливо улыбнулся и сразу понравился мне. Через какое-то время он стал жить с нами, и я стала называть его папой. В тот же день, когда я первый раз назвала его папой, он ушел и вернулся с дипломатом. У нас в классе такого не было даже у детей из очень обеспеченных семей. 'Зачем ты купил ей такую дорогую игрушку?' - сказала тогда мама. Вопрос из разряда психологии бедности, как говорят сейчас психологи. А он ответил: 'Пусть дочь радуется'. И когда я, бывшая безотцовщина, пришла в школу с дорогущим дипломатом, все вытаращили глаза. Спросили, кто это мне купил, я гордо ответила: 'Папа'. Многие смотрели недоверчиво, кто-то смеялся - какой, мол, папа, откуда взялся. Один мальчик, который знал обо мне больше других, потому что наши мамы дружили, подтвердил - у меня есть папа. А другой мальчик сделал просто: подошел и пнул по дорогущему дипломату. Вот этого я уже вынести не смогла. Помню, как я надавала ему (первый раз в жизни в ответ на то, что меня обижали) этим дипломатом по голове. Став взрослым, этот мальчик умер от наркотиков: связи, кажется, никакой, а наклонности - видны с детства.

Отчим хотел меня усыновить. Но мама отказала ему, немало обидев - пусть родной отец платит алименты. Разве что 10 рублей раз в год приходило иногда: По национальности папа Коля был чистейший украинец, когда я вижу изображения украинцев на старых иллюстрациях и картинах, вижу предельное сходство с ним. Он ничего для меня не жалел, вопреки всем шуточкам про хохлов. Поэтому я не люблю анекдотов про сало и хохлов, про их жадность. Это огромный стереотип и штамп. Это не имело никакого отношения к моему отчиму-украинцу. Не люблю, когда украинцев называют хохлами. Меня вырастил хороший человек, которому я за это благодарна. Меня вырастил украинец, который ничего для меня не жалел.

В музыкальной школе уже в третий раз я начала учится тоже благодаря папе Коле. В первый же год его появления в нашей жизни, не смотря на отказы мамы, я сама пошла поступать. Когда я зашла в класс, где шли приемные экзамены, учителя переглянулись и спросили: 'Девочка, ты ведь уже училась два раза и бросала, зачем в третий пришла?'. Я ответила, что теперь я не брошу, потому что у меня есть папа и он купит мне пианино. Преподаватели засмеялись, и кто-то спросил: 'А кто тебе из нас кажется самым добрым? У кого ты хочешь учиться?' И тогда я показала пальцем на своего учителя, Виктора Яковлевича. Он взял меня в свой класс. Всё-таки в жизни важно всё выбирать для себя самостоятельно. Так я сама выбрала себе Учителя - Виктора Яковлевича Солопова.

Мой учитель был еще одним важным мужчиной в моей судьбе, который относился ко мне по-отечески. Он учил не только играть на инструменте, он и петь меня тоже учил. Еще в 1 классе музшколы поставил к микрофону солировать в хоре, потому что видел, как я люблю петь. Сам он прекрасно пел (голос у него напоминал голос Иосифа Давыдовича Кобзона), и каждый урок наш с ним заканчивался тем, что я играла ему песни, которые подобрала сама. Часто я вставала из-за инструмента, и мы занимались вокалом - дополнительно к уроку фортепиано. Видимо, я была его лучшей ученицей, если именно со мной он занимался вокалом. В этом городишке он был человеком более чем заслуженным, люди его уважали. Потом, в его старости, когда он уже болел, для него пришло звание 'заслуженный работник культуры'. Такие звания на такие маленькие городишки приходят нечасто, поэтому начальница отдела культуры решила вместо него наградить саму себя, что и сделала. Видимо, подумала: 'Зачем ему это звание на старости лет:' В этом городишке ни молодым дороги, ни старикам почета не было: Этот случай так обидел моего учителя, что через год он умер: Это всё случилось, когда я уже окончила музыкальное училище, чем мой учитель очень гордился - в таких городишках поступление кого-то в такое заведение - случай редкий.

А тогда, в детстве, я пела везде, где только можно было. В музшколе я солировала в хоре, была вокалисткой в оркестре народных инструментов. Когда мы с мамой по путевке ездили отдыхать в профилакторий, на большом крыльце корпуса, которое служило и сценой тоже, проводились концерты для отдыхающих. Я научилась подыгрывать себе на аккордеоне (минусовок тогда еще не было). Иногда мы пели вместе с мамой, и это время мне вспомнить приятнее всего из моего детства. У меня даже есть медаль, полученная за концертную деятельность с профилактории. Одним летом в том профилактории мы встретились с девочкой Юлей, с которой когда-то в 6 лет вместе отдыхали в лагере. Юля меня вспомнила, я ее - нет. Юля, приехав домой, нашла нашу совместную фотографию, где мы, 6-летние девочки, стоим вместе в лесу. Эта Юля стала на несколько лет моей лучшей подругой, а в итоге сыграла в моей жизни какую-то зловещую роль. Её папа работал в Администрации К., мой был простым шахтёром. Это и стало в итоге обстоятельством, которое развело нас в жизни. 'Разные социальные слои'.
Потом наступил 1989 год - шахтерские забастовки. Мой папа Коля постоянно находился на городской площади, а я носила ему горячие обеды и сильно гордилась - ведь я ношу их папе. На забастовку они ходили как на работу. Один раз, когда я пришла, они с шахтерами играли в шахматы - это была любимая игра папы Коли. 'Это кто - дочь твоя?' - спросили у него шахтеры. 'Да', - ответил он. Он и меня учил понемногу в них играть.




ЛЮБИМЫЙ МАЛЬЧИШКА

 
  
 

Тогда же в наш класс пришел мальчик. Он появился в нашем 6 'В' на перекличке. Такой худенький, с яркими живыми глазами. Скоро все девчонки были в него влюблены. Это позволяло ему легко списывать у всех отличниц. Списывал и у меня. Звали его Андрей. Но почему-то из всех он выделил меня - после похода, в который мы ходили с классом. Через какое-то время Андрей провожал меня до дома, нес портфель. Такая чистая дружба 12-летних подростков - нести портфель, защищать и прыгать вместе с крыши 2 этажа в пушистые зимние сугробы. Для меня это была не просто влюбленность, а настоящая первая любовь продолжительностью три года. Я даже ради этого мальчика пошла на предательство, чего никогда не делала ни раньше, ни потом. Очень мне нравилась наша классная руководитель, а Андрей отчего-то невзлюбил её и организовал в классе сбор подписей против Ирины Павловны. Я сначала отказалась подписывать, но после какой-то фразы Андрея - подписала. Ирина Павловна была обижена тогда не заслуженно, и мне всё время стыдно за тот свой детский поступок. А она, видимо, обиженная на класс за эту бумагу, расформировала его и сделала на его основе класс математический, экспериментальный, в который я попала в числе отличников. Андрей же оказался в другом классе и даже другой смене.

Тогда, в математическом классе, я и начала сочинять свои песни. Делала это на уроке физики, за это меня выгоняли из класса - неоднократно и за компанию с подругой детства Олесей, которая вылетала следом мне в поддержку. А те стихи впоследствии стали песней.

Упала ночь на шумный город,
Погасли окна, спят дома,
И снова между нами ссора,
И ты один, и я одна.
И, прыгнув на пол, лунный зайчик
Крадется чуть дрожа ко мне:
Я молча сяду на диванчик
И буду думать о тебе.

Припев был такой:
Пойми наконец-то, любимый мальчишка,
Тебе без меня ни за что не прожить,
Прости, если в ссоре обидела слишком,
О ней поскорей постарайся забыть
Уже позже во взрослом возрасте я дописала второй куплет:

Проходит день, бегут минуты,
Как будто долгие года,
Ты не звонишь ко мне, как будто
Не знал меня ты никогда.
Опять прожду у телефона,
Его безмолвие кляня:
Его бы взять и об пол с громом -
Но вдруг ты позовешь меня:

Дописав 2 куплет десятком лет позже, я записала в студии песню, которая очень нравилась девчонкам как раз того школьного возраста, в каком была сама я, когда писала ее первый куплет. Так в математическом классе я стала поэтом и начала петь в ВИА. А еще через десяток с лишним лет выяснилось, что вот эта девочка на фотографии, моя школьная подруга, сидевшая со мной за одной партой, является моей кровной роднёй! Это выяснилось благодаря моей любви к копанию в своих исторических корнях, при расследовании моей родословной!

А мальчика Андрея убили в пьяной драке: Когда мне сказали об этом, слова звучали, как во сне: Детство уходило и неотвратимо становилось далеким сном:




ПЕВИЦА

 
  
 

Подруга Таня, которая грезила, что она будет певицей, целыми днями брякала на пианино песни 'Ласкового мая'. Таня бросила музыкалку, в хоре ее солисткой не ставили, и она очень переживала. И вот, вбив себе в голову, что она певица, потащила меня, как обычно бывает, в качестве поддержки, на прослушивание в местный ДК. Там занимались ВИА - старший и младший.

Она долго собиралась, надела красивый плащ сиреневого цвета. Идем мы с ней в ДК, а навстречу нам мчится машина, которая обрызгала нас грязью. На дворе весна, все растаяло, грязи по колено. Я была в черной одежде, а вот Таня в своем плаще оказалась грязной с ног до головы. Мы вернулись, чтобы она переоделась. Когда пришли в ДК, руководитель ансамбля сразу заинтересовался не Таней, а мной. Он по звучанию моего голоса понял, что я должна неплохо петь, и первой поставил к микрофону меня. У него в это время как раз оказалась репетировавшая группа, ребята подыграли с ходу. Я спела 'Солнце горит' Натальи Гулькиной. И стала новой солисткой группы местного провинциального ДК. Когда бывшая солистка Аля вошла в дверь и поняла, что появилась новая 'звезда', она изменилась в лице. Таня походила какое-то время, попела на бэк-вокале, с которым не справлялась, и ушла сама. Потом она говорила, что это все потому, что мы вернулись с полпути.

Игорь, руководитель группы, был человек современный, мы его любили. В дальнейшем он разочаровался во всем и стал 'заниматься бизнесом', как многие в 90е. Потом бросил и это, стал сторожем - в общем, жизнь в провинциальном городе довела способного человека до состояния 'сбитого лётчика'. Мы от него разбежались оттого, что у него начинался этот 'творческий кризис' (а это происходило исключительно оттого, что он не уехал из захолустья). А тогда, когда я пришла к нему в группу, Игорь обрадовался, видя, что его группа начала нравиться с новой солисткой, т.е. со мной. Мне он давал петь даже авторские песни - сам писал музыку на стихи поэта Николая Заболоцкого:

В этом мире, где наша особа
Выполняет неясную роль,
Мы с тобою состаримся оба,
Как состарился в сказке король:

Одной из первых моих песен в ВИА городского ДК была песня 'Жёлтые тюльпаны'. Игорь принес её от знакомого, который работал в киоске звукозаписи, когда песня была еще не раскручена, и Наташа Королёва еще не появилась на широких экранах. 'Это будет хит', - сказал он. И, когда мы сделали эту песню, она уже гремела, и я сразу стала популярной в своей школе, потому что одна девочка видела, как я пела эту песню на концерте в ДК. Мы выступали на концертах, и это была моя стихия - стала я понимать.

Я окончательно поняла, что мне этот математический экспериментальный класс совсем не нужен, съехав в успеваемости по математике. Классы в школе были переполнены, и меня стали переводить в другую смену, где учился мой любимый мальчик Андрей. Только не в его класс, а в другой. Я решила уйти в другую школу. Вернее, вернуться в ту, где которой начинала учиться в 1 классе. И вот - мы с моей школьной подружкой-сестрой Олесей приходим в другую школу. Нас брать сначала не хотели. Потом, когда мы уговорили директора слезами и обещаниями вести себя хорошо, нам разрешили перевестись, но в разные классы. Мы опять стоим в кабинете у директора - Надежды Степановны - и плачем обе. В это время в кабинет к директору заходит классная руководительница одного из тех классов, куда нас брали в новой школе. Она нас пожалела, сказала: 'Я возьму девчонок'. Галина Николаевна, наша новая классная, преподавала у нас русский язык и литературу, а по этим предметам мне и в прежней школе равных не было. У Галины Николаевны я стала выигрывать конкурсы по литературе, а мои сочинения она читала вслух на педсоветах. Математику я подтянула снова до пятерки.

Но главным для меня было (и это уже превращалось в смысл моей жизни) - я ходила петь в наш ВИА. И мечтала о большой сцене. Это было время расцвета 'Миража' и 'Ласкового мая'. Как зачарованная смотрела выпуски 'Песни года' и программы '50 на 50' - и думала: вот придет время, и я тоже буду выступать по телевизору в этих передачах: Не думала, что, когда я вырасту, этих передач уже не будет в помине. К тому времени у нас сменился состав группы. Клавишницей стала моя подруга по музыкальной школе Саша, а гитаристы пришли новые - Валера и Олег, а прежние (Лёша и Дима) окончили школу и поступили в учебные заведения. В дальнейшем гитарист Валера попал в тюрьму за грабежи. Но дружили мы тогда трогательно, они за нас заступались, если мы просили.

Я пела уже другую песню Николаева - 'Синие лебеди'. Однажды в нашу репетиционную комнату зашла директор школы - послушать. Осталась в полном восторге, спросила, как меня зовут и несколько раз повторила: 'Хорошо, Маша'. И пела хорошо, и песни хорошие у Игоря Николаева. И в полной мере могу сказать, что и этот композитор причастен к моему творческому росту. Даже поклонники первые объявились. Когда проходила наша репетиция, в окна ломились местные дворовые мальчишки. Игорь, руководитель, выходил, ругался. Это не помогало. Эти мальчишки узнали, где я живу, и начали приходить во двор и с криками виснуть на деревьях. Вот тогда я почувствовала 'первую популярность'. Маму это забавляло, она называла их 'женихами' и смеялась над тем, как я злилась. Но снять их с деревьев я не могла. Это продолжалось долго, целый год, пока мальчишкам самим не надоело. Наши гитаристы часто говорили, что мне надо ехать в Москву, потому что я настоящая певица, и я еще буду пить чай с самой Пугачевой. А я добавляла - и с Аллегровой, и с Распутиной, и с Леонтьевым.
Отчетливо помню августовский путч 1991 года. Мы с мамой три дня ехали в поезде в гости в Казахстан, а когда вышли, первые слова её подруги, встречавшей нас, были: 'В Москве переворот:' И все, что за этим последовало.

Не приведи Бог, говорят, жить в эпоху перемен. Нам, детям тех лет, привелось - на себе испытали эту эпоху и все её последствия: Искореженные судьбы, дворовые мальчики в шестерках у криминала и волна наркомании, захлестнувшей провинцию. "Потерянное поколение" называют иногда это поколение... Поднимать голову в таких условиях - задача, конечно, не из легких для любого человека, особенно из провинции и из народа.

А однажды в соцсети совершенно случайно я натолкнулась дочь той самой детской подруги Тани, с которой началось моё солирование в ВИА и по большому счету - вся эта дорога. Дочь-подросток, одета была хорошо. Сначала она рассказала, что и мама, и бабушка умерли. Потом призналась, что 'пошутила'. Хорошее воспитание:




ПРИВИДЕНИЕ

 
  
 

Однажды утром моя мама пришла с работы - с ночной смены, открыла двери, вошла в квартиру: Мой диван, на котором я спала, стоял прямо напротив входной коридорной двери. Мама была с авоськой, из которой был виден кефир - несколько бутылок. Мне она показалась выше ростом. Я сказала: 'Мама, ты пришла?'. Она ответила: 'Да, спи'. Я заснула снова. Утром я спросила маму: 'А где кефир?' Она удивилась и переспросила, какой кефир. Я рассказала, что видела, как она пришла рано утром с работы с кефиром и что была выше ростом. Мама тогда ничего мне не ответила, а позже рассказала: ни с какой работы она в тот момент не приходила и кефир не приносила. Не зря она показалась мне выше ростом - это была не она, а её призрак. Через 3 дня от нас ушел мой отчим, папа Коля. Когда я выросла, поняла - он сбежал от моей мамы, её характера, криков, выяснения отношений. Он был спокойный человек, мирный. В дальнейшем мы с ним продолжали общаться, он даже помогал мне и однажды сказал: "Почему ты выросла другая - ты ведь дочь своей матери, а не такая, как она..."

Я с детства никогда не держала в руках денег. Другим детям деньги давались на мелкие расходы, у нас такой практики не было. С приходом отчима мне жить стало веселее во всех смыслах, а каждую неделе он давал мне целых три рубля со словами: 'На вот, сходи с девчонками в кафе, мороженое поешьте, купи себе чего-нибудь:' Мама на всё это говорила: зачем ты её балуешь, перебьется: После ухода отчима сразу снова стало не хватать денег - как и тогда, когда я была маленькая, когда у нас не было папы Коли. Только тогда я была маленькой девочкой, а сейчас - подростком, поэтому мне пришлось пойти мести улицу и подъезды. Деньги за меня получала мама, устроена на эту работу была тоже она. Когда я мела улицу, мимо шли парни, останавливались и глазели на меня. Однажды двое остановившихся парней даже не выдержали и сказали: 'Эй, девушка, ты прекращай это занятие, негоже таким красивым девушкам с метлой ходить...' А приходилось.

И почему-то в то время мне приснился седой добрый старик с голубыми глазами и огромная Вселенная, звёзды, а на моей руке - перстень. Первый сон, как мне пояснила бабушка-ведунья, живущая по соседству, это Николай Чудотворец. Перстень на руке, поняла я позже, это символ поиска смысла жизни под звёздным небом Вселенной. Я нашла его, кажется. И точно знаю, что смысл жизни - в самой жизни.




ЖЕНИХИ

 
  
 

Был 10 класс, конец года. Пришел из армии Слава, который катает на мотоцикле, и Андрей (не тот любимый мальчик, а Андрей номер два) из соседского дома приглашает погулять: Позже этот Андрей пошел работать в милицию и спился, а ведь все девочки завидовали, когда он шел рядом со мной: Костя, дворовый парень, катает на велосипеде (за ним бегали многие девочки, а Костя умер от передозировки). Сосед Лёшка приглашает на дискотеки. Его мама, оказывается, приходила сватать меня, моя мама не согласилась, а я узнала об этом позже, когда Лёшку уже убили в бандитской разборке. Если бы мне дали право голоса - решать самой насчет своего замужества, возможно, что я бы уже в раннем возрасте была вдовой. Вообще, во дворе нашем про маму говорили, что она 'дочери замуж выйти не даст'. Видя меня с парнем, она выходила и садилась между нами, если мы находились на лавочке около подъезда (поэтому я стала гулять в другом дворе). Или, если парень ей совсем уж не нравился, вставала между и начинала кричать на него: 'Не подходи к моей дочери!':

Умер и мой первый любимый мальчик - Андрей. Его убили в драке. Помню, как на похоронах Андрея наш руководитель ВИА Игорь, услышал наш разговор с моей одноклассницей, сказал: 'Твои слова -Богу в уши'. Мы говорили про эстраду. Эта девочка-одноклассница хорошо пела. В школе я с ней практически соревновалась - это соревнование я объявила сама внутри себя. Она солировала у учительницы музыки в школе, я - у своего учителя в музыкальной школе. Потом я пела в ВИА, она - орала блатные песни под гитару в плохой компании. Она пошла в училище культуры и вылетела из него за неуспеваемость, я - в музыкальное училище и окончила его. Потом она под пьяную лавочку в целях самообороны убила, сидела в зоне, заразилась туберкулезом и умерла. Пример того, что для певицы важен не только голос, но и содержание.




ПЕРВЫЙ КУРС

 
  
 

Я поступила в музыкальное училище в областной центр К. Годы - девяностые. Рубль уже обвалился и продолжает валиться. Из еды - снова только картошка, лапша и тушенка с хлебом. Конкурс был по тем временам приличный (а сейчас в музыкальных училищах недоборы). Были девочки старше, были немного младше. Поступило нас 11 человек, доучилось до конца только 5. Оказалась я единственной из глухой провинции, кто доучился до конца на нашем курсе. Из тех, кто учился с нами в училище, мало кто работает по профессии - многие ушли из неё. В училище мне очень долго и упорно приходилось наверстывать пробелы. Поступила я в музыкальное училище только благодаря тому, что в последний год обучения в школу пришла работать новая преподаватель сольфеджио и за год успела нас натаскать, а потом еще занималась со мной дополнительно перед моим поступлением. Благодаря этому я смогла написать музыкальный диктант при поступлении в училище, да еще спасли голос и природная грамотность - единственная на пять написала изложение из всех поступающих.

На первом курсе я купила на свою первую стипендию билет на концерт Филиппа Киркорова, своего в то время любимого исполнителя. Позже я поняла, что нравился мне даже не сам Киркоров, а песни, которые он пелна стихи поэта Леонида Дербенева. И вот я иду на концерт Киркорова, а перед тем - на рыночек, чтобы купить цветы. С собой у меня - стипендия, мои первые деньги, полученные в музучилище. Навстречу мне - цыгане. Я подумала, что это беженцы - в 90-е они начали прибывать отовсюду. 'Как доехать до почтамта?' - спросила цыганка. Я объяснила. В ответ на это цыгане обступили меня, и цыганка стала навязывать мне свое гадание - за то, что я такая добрая и показала им дорогу. Но чтобы гадание было верным, надо позолотить ей ручку. Я отдавала ей деньги одну купюру за купюрой - она брала их в кулак, дула на него - и деньги исчезали. Только один мужчина, проходящий мимо, сказал: 'Беги': Я спохватилась - у меня оставалась только одна денежка. Я впервые в жизни послала матом, гипноз кончился, цыганка разозлилась и стала кричать. Я еле отбилась от них. На оставшиеся деньги купила цветочки, скорее напоминавшие веник, и с этим отправилась на концерт Киркорова. Когда я дарила ему этот веник, мне было немного неудобно перед артистом, но я от своей чистой 16-летней души не могла не принести цветы любимому артисту. Так первые мои деньги у меня отобрали цыгане по пути на концерт к болгарскому певцу:

Моя мама не могла оставить меня 'без надзора'. Каждый день, когда она не работала, она ездила ко мне в общежитие. Но нас в комнате было кроме меня ещё три девочки, и никому из девочек постоянное присутствие чужой тетеньки в комнате не нравилось. Мне стали говорить об этом, чтобы я попросила свою маму перестать ездить. Я просила, мама сказала в ответ: 'Мне наплевать на твоих девочек'. И продолжала в том же духе. А девочки в ответ на это придумали, как меня выжить из комнаты: они обвинили меня в краже. Я никогда ничего не брала чужого, даже из песочницы в детстве. До сих пор помню этот бойкот, который спровоцировала моя мама. Обвиненная в том, чего я не делала, до сих пор помню это состояние. С девочками я не разговаривала, они - со мной не разговаривали. Так они решили выживать меня, пока я сама не уйду. Я ушла в другую комнату, но и там мама продолжала, пока ей самой не надоело.

На первом курсе меня ждало предательство. Однажды я позвонила своей лучшей кемеровской подруге Юле, трубку взяла ее бабушка и сказала мне, что я Юле не подружка. А не подружка я ей потому, что Юля приличная девушка из приличной семьи: Еще бы - ведь Юлины родители работали в Кемеровской администрация, а я дочка алкоголика, моя мама и отчим простые люди. Мы дружили с Юлей много лет, и я плакала от обиды. Позже Юля сама пришла ко мне в училище с извинениями: сбрендившая старуха сама рассказала, что запретила мне звонить к ним. Юлин отец был в гневе, он был порядочный человек. Мы с Юлей снова стали дружить (но лучше бы на том дружба прекратилась - тогда бы я не попала под такую раздачу, под которую попала дальше).

Мы часто ходили в филармонию - студентам музучилища выдавались бесплатные абонементы. Ею тогда руководил талантливый администратор - Зубицкий Владимир Давыдович, который потом уехал в Москву, организовал свое концертное агентство и стал работать с зарубежными мега-звездами. И вот на первом же курсе я увидела в филармонии на концерте Амана Гумировича Тулеева. Он сидел прямо впереди меня и без охраны, а когда мы в перерыве пошли в буфет, я случайно оказалась идущей рядом с ним. Такой богатырь!

Тогда же осенью на первом курсе училища случайно я увидела в автобусе человека, похожего на моего отца. Он подошел ко мне сзади и спросил, сколько времени. Я ответила, и только потом подумала - неужели это отец? Я смутно его помнила. Это, скорее всего, был он, потому что через какое-то короткое время он меня разыскал, придя в наше училищное общежитие. Жить ему оставалось мало, и он как будто это чувствовал, нашел меня, чтобы повидаться. Помню, как я открыла двери общежитской комнаты, и передо мной стоял с виноватым видом мужчина средних лет, как мне казалось - а он был еще совсем молодой. Ему было тогда всего 42 года. Он принес в подарок набор косметики и так и остался стоять в памяти у меня перед глазами, с виноватым видом. Бабушка Аня, его мать, к тому времени умерла. Отец сказал, что пропишет меня в квартире деда, его отца, потому что негоже было мне жить в общаге, когда есть целая трехкомнатная квартира. Хотел помочь мне. Мы с мамой даже сделали небольшой ремонт в квартире. У детей в полноценных семьях есть оба полноценных родителя и есть наследство. Я, как безотцовщина по жизни, снова пошла жить в общежитие. Прописать меня отец не успел - умер. Помню, как весной моего 1 курса в наше общежитие пришла тетя Роза, вторая жена отца, и сообщила о его похоронах. Я не плакала, слёз не было. Я привыкала к предательству с детства. С одной стороны - оно, с другой - не знающая разума в своем сверхконтроле мама, ненавидящая отца. Мне по её поведению часто казалось, что и меня она тоже ненавидит в паре с отцом, 'испортившим ей жизнь, бывшим её ошибкой'.




АРТИСТКА

 
  
 

В училище я стала играть в капустниках. Первую роль мне дали на 2 курсе. В капустниках участвовали старшекурсники, младших не пускали. Меня пригласили на роль Лорены Дельвильяр в виде исключения - в то время шел сериал 'Просто Мария', а в капустнике была пародия. С этой ролью я справилась блестяще, потому долго потом меня звали Лореной. Готовилась основательно: сидела перед телевизором на вахте, записывала реплики, потом воспроизвела их на сцене, вытаращив глаза. Главное в той роли было громко кричать. Внешнее сходство было, потому и пригласили. На роль злых героинь в сериалах в основном почему-то берут красивых блондинок, и Лорена была такой. Сыграв эту роль, я тут же оказалась в звездах училища. После этого капустника шла по коридору общежития, на окне сидели мальчишки и курили. Услышала их разговор между собой: 'Это та, которая Лорену играла?' - 'Да. Самая крутая девчонка у нас в общаге' (ответили наши общежитские мальчишки городским)

В следующем капустнике я уже делала пародию на Машу Распутину и песню 'Я родилась в Сибири' - самый модный хит того года. Маша я была одна в училище, длинноногая блондинка с подходящим низким голосом. Только наша песня была с новым текстом и называлась 'Я родилась в общаге'. И после этого я немало испытывала неудобств, когда меня периодически начинали сравнивать с нашей знаменитой землячкой. Мне это совсем не нравилось. К Маше Распутиной я относилась как к землячке, выбившейся из нашей местности, с уважением, и к её песням на стихи Дербенева, но всегда понимала, что я должна быть другая Маша.

Тогда я уже понимала, что 'звезда'. А мама говорила, что ей было меня жалко - она все время думала, как же я буду жить, когда вернусь в этот маленький городок с такими своими сценическими способностями и наклонностями... Она мысли не допускала, что я не вернусь туда, старалась давить на меня.
На втором курсе мой день рождения мы уже отмечали всем общежитием. На день рождения пришла моя одногруппница Ольга. Оля принесла мне в подарок ножи, и я не помню, отдала ли я за них мелочь, как полагается по народным приметам, когда дарят такие вещи. То ли те ножи стали причиной того, что стало разворачиваться в моей жизни после училища, то ли та цыганка, которую я встретила по пути на концерт Киркорова, то ли что-то еще :

На втором же курсе к нам в комнату, где нас самих было четверо, подселили пятой бабушку-вахтёршу. Комната 12 метров и в ней 4 девочки и пятая бабушка. Кроме того, баба Тома докладывала начальству училища, что делается в общежитии, и это было очень удобно. И уже всё общежитие объявило негласную партизанскую войну бабе Томе, не только наша комната. Но мы страдали, конечно, больше всех. И драться в общежитии приходилось за себя - и в прямом, и в переносном смысле: Была у нас в общежитии девочка 'из хорошей семьи', которая занималась воровством и дебошем под распитие спиртных напитков. Вот ей и пришлось пару раз давать по лицу, чтобы не дать себя в обиду. Позже эту девицу выгнали, а я осталась и доучилась.





ВЕЩИЕ СТИХИ

 
  
 

Перед очередным капустником мы втроем с ребятами-друзьями сидели в моем училищном кабинете и сочиняли для капустника новый текст к песне Утесова 'Прекрасная Маркиза'. Я была штатным сочинителем текстов, не только артисткой капустников. Я сочиняла, друзья помогали. И вот тогда мы, весело смеясь, придумали в том тексте пожар, в котором общежитие сгорело. В том номере мы пародировали немало всем досадившую вахтершу бабу Тому. Эта песенка один в один воплотилась в жизнь. Тогда я и поняла, что мои стихи - материальны:

- Алё-але, какие вести,
Ну как идут у вас дела,
15 суток я в отъезде,
Давно в общаге не была:
- Алё-алё, прекрасная Наталья,
Дела идут как никогда,
Ни одного печального сюрприза,
За исключеньем пустяка:
Так, ерунда, пустое дело,
Общага наша подгорела,
А в остальном, прекрасная Наталья,
Всё хорошо, всё хорошо:

И так далее: Общежитие сгорело тоже как будто в шутку - 1 апреля. Мы с моей училищной подругой Людой встали рано утром, завязали стоявшему на входе бюсту Чайковского красный шарфик и нацепили красную шапку - все должны были утром увидеть и оценить эту шутку. Потом мы пришли в общежитие и ночью завязали двери двух комнат веревкой. Когда мы вернулись в свою комнату, через какое-то время мне отчего-то стало не по себе. Я представила, как будут нас ругать те, кто будет безуспешно утром открывать завязанные двери. Мы пошли и развязали их. А утром как раз в одной из этих комнат и начался пожар - загорелась проводка. Выгорело дотла 4 комнаты, и наша в том числе. Так были наказаны за песенку про пожар все трое ее авторов. Я могла спасти свои вещи - но побежала вызывать пожарных, как учили нас в детстве, хороших пионеров. Когда пришла, наша комната уже горела. Соседка из комнаты напротив за это время успела собрать чемодан и выскочить. Я тогда осталась без одежды и документов - потому что лучшая моя одежда была увезена в общежитие. Сгоревший паспорт мне восстановили, а вот с одеждой было труднее. Годы были 90-е, и я не скоро смогла снова купить себе вещей. Кое-какие вещицы мне принесли девочки из хора, одна из них - Лиза - потом стала моей подружкой. Летом я пошла работать в пионерский лагерь, заработала денег и немного оделась.

Когда общежитие сгорело, меня приютила вторая жена моего отца, тетя Роза. Мы сдружились со сводной сестрой Леной. До позднего вечера я сидела в училище за роялем, готовилась к следующему рабочему дню, а вечером шла домой - к тете Розе, которая относилась ко мне как к своей второй дочери. Позже они уехали жить в Германию.

Однажды во время учебы в музучилище я попала на концерт известной в К. группы 'Свободная земля'. Концерт был в парке, сбежался народ - в маленький город редко заезжают артисты. И вот я стою в толпе в первых рядах. И меня вытаскивает из толпы ведущий - проводился танцевальный конкурс. Еще вызвал какого-то парня. Солист группы Леонид Большин пел рок-н-ролл, я и второй конкурсант выплясывали в качестве подтанцовки. Победителя определяли зрители - криками. Зрители присудили победу мне, и группа 'Свободная земля' подарила свое фото, которое было сделано на этом же месте. Самое интересное, что через некоторое время Леня Большин стал моим соавтором, называя меня 'коллега'. Уехав из К., "Свободная земля" сказали: "Жаль, что не уехали раньше, сколько могли добиться за это время..."




НА ДРУГУЮ ДОРОГУ

 
  
 

Меня стали печатать в газетах, и за это я получала неплохие гонорары. Началось всё со стихотворения памяти Влада Листьева:

Плачет снег, и раненое солнце
В зеркало глядится грязных луж,
То зима уйдёт, а то вернётся -
И ударит дробь жестоких стуж.
Он шагает ровно, смотрит прямо,
Радуясь, что первый день весны -
Добрый, честный, искренний, упрямый,
Верный сын для матери-страны:

Потом меня заметил очень уважаемый старый журналист, заслуженный редактор - Чворо Владимир Денисович. Я сразу стала любимицей у Чворо, старого уважаемого человека. Он шутил как молодой человек. Когда я приходила к нему со своими новыми стихами, он читал мне стихи, которые ему приносили:

'Понагнулась, милая, дуба обняла:'

'Ты представляешь - дуба обняла! Ха-ха!..' - от души как мальчишка смеялся старый редактор. Читал, потому что доверял мне и, видимо, чувствовал себе замену - так и получилось в дальнейшем - я стала руководителем его организации, которую создавал он. Так я начинала сворачивать со своей дороги, перепутав ее с другой, окольной дорогой.

На 4 курсе впервые в истории училища проводилась его аттестация. И этот эксперимент опять выпал на мое время. Это была весна 4 курса. Надо было готовиться сразу и к аттестации, и к диплому. После аттестации преподаватель из Москвы подошла ко мне и сказала: 'Маша, вы наша, приезжайте к нам в Москву поступать...'. И добавила: 'Сегодня я увидела, что можно жить у стен Кремля и ничего собой не представлять, а можно и в глухой провинции быть образованным человеком'. Если б она знала, что провинция, из которой я приехала учиться в город К., еще глуше, чем К.

Диплом я получала с радостью, думая, что начинается моя взрослая счастливая жизнь, где я сама себе хозяйка. Мой любимый учитель Василий Евгеньевич Панько в качестве напутствия после получения диплома тоже сказал, что мне надо ехать в Москву и связывать свою жизнь со сценой. 'Именно со сценой', - подчеркнул он: Как же он смог меня разглядеть со стороны, когда я сама еще себя не до конца разглядела, и меня поэтому начало кружить из стороны в сторону. А от своего учителя я научилась не только профессии, но и двум хорошим пословицам: 'Не надо искать смысла там, где его нет' и 'Торопись медленно'.

А тогда я спросила совета у мамы: хочу поехать в Москву, меня пригласила женщина-преподаватель из института. Мама принялась плакать, говоря, что если я уеду, она умрет. Это была обычная манипуляция. Умирать мама собиралась всякий раз, когда надо было надавить на меня, и это повторялось так часто, что я перестала обращать на это внимание. Я была слишком послушной дочерью, а это всегда ведет к тому, что ты допускаешь ситуацию, когда тобой и твоей жизнью руководит кто-то другой извне. Тогда я сделала самую большую ошибку в своей жизни, которая повлекла все последующие события. Это было как изгнание назад, с более высокого витка спирали на более низкий, и загнала я на него себя сама, не думая своей головой. Есть такое негласное правило у Вселенной - нельзя возвращаться в прежние места, когда ты уже поднимаешься на новый, более высокий уровень. Иначе жизнь начнет наказывать, возвращать на нужную дорогу, плоть до того, что и довести может человека до края, если он выводов не сделает. Так и получилось. Позже я видела интервью с Наташей Королевой, которая сказала, что очень благодарна своей маме за то, что мама в нужный момент её поддержала и даже поехала с ней устраивать дочку в Москве. Что, если бы мама не разрешила, не отпустила, стала чинить препятствия, то она, Наташа, не знает, как бы она в дальнейшем смогла простить маму и общаться с ней. Я оказалась как раз в такой ситуации.




ПОЭТ БОРИС БУРМИСТРОВ

 
  
 

Однажды, еще студенткой музучилища, я увидела у однокурсницы книгу стихов неизвестного мне поэта Бориса Бурмистрова. Стихи мне так понравились, что я в тот же день поехала и купила такую же книгу. Я даже подумала тогда: вот бы хорошо было познакомиться с этим поэтом, он такой настоящий, а я ведь никогда не была до этого знакома с настоящими большими поэтами.

Во время концерта однажды меня и услышал поэт Борис Бурмистров. Борис Васильевич сам подошел ко мне, похвалил за стихи и пригласил к себе в Союз Писателей - редактировать книгу.

Я собрала все свои стихи, мы их отредактировали, подготовили к изданию, которое так и не случилось по причине материальной. Рукопись так и осталась лежать в столе, а мы с Борисом Васильевичем подружились.

Подумать только! Борис Васильевич оказался таким хорошим человеком, ко мне тоже сразу стал относиться по-отечески. Дед мой говорил, глядя на книги, которые я привозила ему в подарок от поэта: 'Где ты с ним познакомилась? Хороший человек, держись его'.

Он родился в 1946 году 8 августа в городе Кемерово, на улице Каменной, что в Кировском районе. 'Правда, - сожалеет поэт, - сейчас эта улица называется не так поэтично - Автомобильной'. Но это про неё он сказал в своих стихах:

'Вот и состарилась улочка тихая,
где наше детство прошло,
Ходики старые тикали-тикали,
Время быльём поросло...'

Стихи начал писать со школьного возраста, но впервые они были опубликованы в северной газете в 1971 году. Жизнь и время посеребрили бороду, пришла мудрость, но душа поэта всё так же светла, как у того мальчика, когда-то родившегося на улице Каменной.

Многое в биографии Бурмистрова: уезжал на Север, за туманом, как поётся в песне. Вернувшись, несколько лет жил в небольшом городке Берёзовском Кемеровской области, где работал заместителем начальника строительной организации, бригады которой формировались из отбывавших на территории города наказание зэков. Но, даже работая строителем, Бурмистров был поэтом: те, кто знают его с тех времён, вспоминают, как слушали его романсы под гитару.

Борис Васильевич всё-таки вышел на свою настоящую дорогу: он поэт, сейчас у него изданы несколько сборников стихов, которые находят отклик у читателя. Все они - исповедальные, как написала однажды о них одна газета.
В 1995 году стал Борис Бурмистров лауреатом литературной премии имени Василия Фёдорова - главной литературной премии Кузбасса. С 1993 года он - Председатель Правления Союза Писателей Кузбасса - хороший руководитель, Секретарь Правления Союза Писателей России, входит в российскую академию естественных наук, занимается общественной работой.

Входит в Союз писателей России. Награжден орденом Российской Академии наук 'За пользу Отечеству' им. В. Н. Татищева, юбилейной медалью к 200-летию А. С. Пушкина и медалью 'За особый вклад в развитие Кузбасса'. Лауреат особой - Всероссийской православной литературной премии им. Александра Невского в 2005 году за создание сборника православной поэзии 'Собор стихов' (г. Кемерово).

Автор 11 книг. Опубликован в коллективных сборниках, в российских антологиях, в журналах 'Наш современник', 'День и ночь', 'Сибирские огни', 'Огни Кузбасса'. Записал компакт-диск со своими песнями - теми, которые когда-то он пел друзьям, и новыми. Жизнь для него интересна, и весь огромный мир он впустил в свои стихи так же, как ночная прохлада входит в дом. Да и весь мир для него - это и есть его дом.

Сейчас живёт в городе Кемерово. Много ездит по стране - поэзия стала его работой, часто приглашают в разные города - желая познакомиться с Борисом Бурмистровым - поэтом, человеком. Но, став работой, его стихи не перестали быть такими, когда от встречи с ними душа людская отзывается и радуется...




ГОРОД НЕ СБЫВАЮЩЕЙСЯ МЕЧТЫ

 
  
 

И вот - я вернулась в тот маленький город. В Сибири по полгода не выплачивают зарплату: Я устроилась работать в свою родную музыкальную школу. В первый же год на меня нагрузили больше 2 ставок, примерно 60 часов в неделю! Дали те уроки, которые никто брать не хотел. Еще была вторая работа. Я не видела белого света - рано утром уходила, поздно вечером возвращалась, и так 6 дней из семи. А первые деньги я получила только весной, спустя полгода. Хорошо, что директор школы организовала частную практику, дала мне работу в своей частной школе, и на эти деньги я жила те полгода, которые не платилась зарплата. Летом я ехала в лагерь воспитателем. Не мудрено, что уже через год я начала болеть - подорвав здоровье, не заработав денег даже на лекарства.

Понятно, что не об этом я мечтала. А мечтала я петь, каждый день выходить на сцену. И, конечно же, как любая нормальная девушка, мечтала выйти замуж за нормального в своих представлениях мужчину, родить детей. Только вот окружающая действительность, мягко говоря, не располагала к тому, чтобы эти мечты могли сбыться.

Москва в это время по сравнению с провинцией в благополучии купалась и таких проблем, как в глухой провинции, у столицы никогда не было и не будет. А я, вместо того, чтобы ехать по приглашению преподавателя из Гнесинки улучшать свою жизнь, не послушав и совета любимого учителя, вернулась на старый круг, ухудшать её - послушав маму. Как я выживала в это время - страшно вспоминать.

В этом захолустье о мечте можно было забыть, и нужно было либо сильно любить маму, чтобы послушаться и вернуться в худшие условия, либо не уметь думать своей головой. Во мне было и одно, и другое. Одноклассница, связавшись с наркоманом, ведь на безрыбье рак рыба, сошла с ума - оттого, что в нее летели ножи, когда 'любимый' был под кайфом. Почти все девочки, хорошие, по тому же принципу связывались, рожали детей, разводились, тащили детей в нищете: В таких городках нищета - явление наследственное, и преодолеть её можно, только уехав в более благополучное место. Одна девочка, соседка и одноклассница, повесилась от безысходности, оставив ребенка. И ребенок вырос, не зная её, воспитанный бабушкой:

Один 'жених', который крепко ко мне приклеился, увидев меня по местному телевидению, работал наавтослесарем, воровал бензин. На моё предложение пойти вместе учиться в ВУЗ ответил, что ему и так хорошо. Я бросила его тут же, потом его выгнали за воровство с предприятия, как я и предвидела, и он покатился по наклонной. Торговал наркотой. Вид он приобрел совсем непрезентабельный. Когда я шла по улице, и он на ней убивал время со своими такими же друзьями, они все дружно показывали на меня пальцем, потому что он рассказал всем, что вот она, звезда, она меня бросила:

Наркоманы бывают такие, которых видно сразу, и такие, когда сразу и не поймешь. И такой был в коллекции. Внешне он был прилично одет и вел себя на первый взгляд прилично, но я замечала какие-то странные стеклянные глаза. В чем дело, рассказал мне знакомый парень, который знал всё и всех. Оказалось, что мой новый знакомый - наркоман с десятилетним стажем. Когда я бросила этого нового знакомого, он стал дежурить у меня под окнами и даже кричать под ними, как делали мои поклонники в 14 лет.

Про меня эти местные аборигены всегда говорили, что я 'не местная'. Люди постарше и поумнее, обладающие более богатым лексиконом, говорили: 'Ты не такая, как все здесь, даже страшно, как ты тут жить-то будешь и зачем ты сюда вернулась:'. Мне всегда говорили, что я похожа на иностранку. Происхождение польское шляхетское прадедовское, видимо, давало о себе знать. Так обычные нормальные качества воспринимаются в такой глуши как иностранные. Когда же я пошла на курсы английского языка, мне сказали: 'Ну вот, кому ты тут теперь вообще такая нужна будешь :' Как в чеховских 'Трёх сестрах', когда одна из сестёр говорила, что знание иностранного языка в их глуши является навыком таким же бесполезным, чем у собаки пятая нога.

В первый год после моего возвращения в маленький городок, в него приехал с концертом Александр Заволокин - брат Геннадия Заволокина, автора передачи 'Играй, гармонь', погибшего незадолго до того. Я сидела в зале, и вдруг Александр Заволокин объявляет меня со сцены. Оказывается, одна женщина зашла за кулисы и передала Заволокину записку: в зале есть девушка, которая прекрасно поет и пишет песни. Я спела. Заволокин выбрал самый лучший букет, подарил мне, пожелав удачи. И уехал. Та женщина, желая сделать для меня доброе дело, навлекла столько неприятностей! На другой день меня вызвала директор музыкальной школы, в которой я работала, и устроила выволочку: как я посмела выйти на сцену. Она сама не видела - ей позвонила начальница отдела культуры, которой очень не понравилось, что ее забыли спросить. А люди, выходя из зала, говорили: ну вот, свои лучше поют, чем приезжие. А мне надо было после этого случая сделать выводы и уезжать в Москву. Я и сделала, и уехала. Только в Томск.





ТОМСК

 
  
 


В первый год своего пребывания в маленьком городке, работая летом в лагере, я познакомилась с девушкой по имени Вероника. Она училась в Томском университете, и мне подсказала поступить в Томск, раз уж я боюсь поступать в Москву - боюсь оставлять маму. Я готовилась год. Пошла подработать на местное телевидение, чтобы набраться телевизионной практики. Директор на телевидении звал меня не иначе, как "Марья Царевна'. У меня хорошо получалась работа телевизионщицы. Я делала сюжеты для новостей и вела музыкальную программу. И тогда начал мне сниться странный сон. Я даже стихи однажды написала, проснувшись утром после такого сна:

Рельсы дороги, реки и горы,
Поезд идёт в бесконечность куда-то,
В город далекий придёт он не скоро.
Сон нескончаемый и непонятный.
Снятся дороги, снятся полёты-
Будто взаправду, так явно - и странно,
И отдалённые гулкие ноты
Тихо звучат в этом сне непрестанно.
И бесконечно. И неотвязно
Шпалы мелькают вдоль рельсов холодных.
Между иных сновидений - так странно
Еду по рельсам. Но где ж этот город?
Город таинственный, город далёкий.
Что так спешу к тебе долго и трудно?
Что этот сон мне дорожный пророчит -
Странный немного или безумный?..

Поняла спустя годы, когда впервые поехала в Москву и поезд поднимался по Уральской возвышенности: Это сон о Москве. Точно так же поезд шел в гору в том моём сне. Сон говорил мне о том, что мне нужно ехать в Москву. Все сбылось и из того, что я написала в этих стихах. И в тот же год мне начал сниться другой сон: я иду по большому светлому коридору, вижу свет в конце тоннеля. Даже заглядываю туда, вижу - там льется свет, красиво, легко, летают чьи-то души. И я просыпалась. Сон повторялся. Это мне показывали во сне тот свет. Именно такой сон мне снился периодически всё время, пока я болела и боролась с болезнью: коридор, свет, души...

В наш приезд в Томск в августе мы устроились в студенческое общежитие - с этим помог мой любимый преподаватель с журфака Владислав Владимирович Губский. Нас было трое. Познакомившись с комендантом, мы вошли в комнату. Тараканов было немерено. Купив отравы, мы рассыпали её и отправились гулять. Наша младшенькая - Лена - пошла по своим делам, а мы со старшенькой - Ириной - просто гуляли по улицам Томска, знакомились с городом. Естественно, как следует одевшись - в мини юбки.

Томск встретил отлично. Когда мы шли по нему, на одной из улиц около нас остановилась дорогая машина, в ней сидели молодые мужчины с бритыми головами. Мы попятились назад, чтобы обойти. Они задним ходом перекрыли нам дорогу. Когда остановились, двери машины распахнулись, из неё вышел внушительного вида человек и со словами "Девчонки, не бойтесь", подарил нам по букету роз (в каждом было по 5 штук).

Потом мы зашли в открытое кафе и там познакомились с музыкантами. Они стали нас угощать - шампанским, хорошим вином, шашлыками, всё приветливо и без тени того, что "кто девушек угощает, тот их и танцует". Этого хамства я насмотрелась на малой родине, а Томск отличался всегда лучшим образом. Многие из этих музыкантов стали моими друзьями на все годы моей учёбы в Томске.

Ирина с Леной поступали - сдавали экзамены - а я ходила по Томску, озираясь по сторонам с открытым от восхищения ртом. Свои экзамены я сдала заранее и на отлично. Старинные деревянные купеческие дома вокруг сначала были непривычны, после серого камня Кемерово, а потом стали приводить в восхищение. Я сдала свой последний - творческий - экзамен. На нем нужно было продемонстрировать свои печатные и телевизионные материалы. Получив заслуженную "пять", набрав 15 баллов, самый высокий проходной балл, я могла пройти даже на очное отделение. Но учиться очно я не могла себе позволить - мне надо было работать и зарабатывать деньги.

А когда мы приехали в конце августа решать вопрос с жильем в Томске, в первый же свой день узнали, что доллар обвалился - случился кризис 1998 года. Он случился именно в наш приезд в Томск, именно в этот день. Так же когда-то, когда я после 9 класса поступила в музыкальное училище и приехала в него учиться, случился обвал и кризис 1992 года. Но, как сказал поэт - времена не выбирают, в них живут... и побеждают (я придумала своё, новое окончание этой строчки).




ПОВОРОТЫ СУДЬБЫ:

 
  
 


Странные события в моей жизни начались именно тогда, когда я во второй раз свернула со своей дороги - поступила не в Москву, а в Томск. Я уже училась на журфаке в Томске. Перед первой сессией накануне Нового года ко мне обратилась корреспондент газеты и предложила сделать новогоднее интервью со мной. Интервью сделали на целую газетную страницу, в нём я представала успешной, талантливой.

В Томске с арт-директором ночного клуба. Этот ночной клуб находился около общежития и был популярным клубом. Арт-директор - Володя Овчинников - прослушал меня и взял к себе петь. Встал вопрос о перемене фамилии. Не хотелось тащить на сцену и в новую жизнь - так я думала, ведь собиралась оставаться в Томске - фамилию из прошлого. Подруга одобрила новую фамилию, и я впервые в Томске вышла на сцену с ней. После маленького города это был прорыв, как будто я шагнула на большую сцену. В сравнении с захолустьем, где ночных клубов-то никаких не было, Томск был Лас-Вегасом.
Мой отчим папа Коля в это время дал мне деньги на издание книги. На книгу не хватало, а мне очень важно было записать свой сольный авторский альбом - и я начала его записывать в Томске, а когда деньги закончились, вкладывала в альбом заработанные в ночных клубах на сессиях. Сумма вышла порядочной. Кто-то покупал себе материальные ценности, я вложилась в создание своего первого сольного альбома, с которым в 2007 году чуть не поехала участвовать в конкурсе 'Юрмала - Новая волна'.

Но последующие события оставили меня на малой родине, ехать в Москву я уже не могла по состоянию здоровья, и альбом просто прокис в провинции, его звучание устарело. В конце первого курса я странно заболела. У нас в доме оказался БАД 'Литовит', который купила у своей знакомой и принесла моя мама. После того, как я пила этот БАД месяц, у меня начались странные приступы. Что там было в этом бутыльке того первого БАДа, остается только гадать теперь. Может быть, там был какой-то яд в малых дозах. Моя мама любила лечиться. "Хуже не будет..." - сказала она тогда, повторяя слова своей подруги-распространительницы. У меня внезапно начались сильные судороги всего тела. Когда это случилось в первый раз, я подумала, что умираю. Врач-недоучка в этом городке час крутил меня на УЗИ и поставил свой диагноз, который впоследствии оказался ошибочным. Уже началось время, когда медицина стала конвейером для зарабатывания денег. Медики начали "зарабатывать", поэтому выяснять что-то подробно и лечить никому не хотелось - сразу уговаривали на операцию. Это сделал молодой врач в К., когда я поехала на консультацию "в область". Подстраховалась, чтобы не соглашаться на операцию в маленьком городке. Но и "в области" молодой врач стал сразу укладывать меня на операцию. При этом он не сделал самостоятельно ни одного обследования, понадеявшись на диагноз, поставленный до него в маленьком городке... В то время как обычный рентген поставил бы под сомнение тот диагноз. Моя родная тетя - врач, поэтому она разбирается в таких вещах. Но я опять послушалась маму. Мама сказала: "Никому не говори, чтоб не сглазили, сделаем, тогда расскажем..."

На эту операцию я выложила огромную сумму - несколько месяцев работы на 2 ставки в музыкальной школе. Когда я перед операцией увидела бумагу, которую дают всем на подпись (договор о том, что в случае заражения или в случае смерти на операционном столе с врача снимается ответственность), я почувствовала дикий страх самосохранения, утром собрала сумку и под крики хирурга отправилась домой. И надо было мне остановиться у телефона, чтобы позвонить своей подруге Юле. Она стала меня уговаривать перестать бояться. Тут из другого отделения выбежала женщина в облачении церковной служительницы и со словами 'Не бойся, дочь моя, иди' повесила мне на шею крестик. Мой первый крестик потерялся еще в детстве - получилось так, что мне, когда я собралась уйти с той операции, вешают на шею чужой крест.

Откуда только взялась эта женщина, и что меня дернуло остановиться звонить Юле... После того, как мне повесили на шею тот крест, я как загипнотизированная пошла на операцию. Странная роль была в моей жизни у этой Юли - и бабушки её, клянущие меня, девочку из другого социального слоя: И Юля сама, которой я зачем-то позвонила, когда могла просто уйти с той операции : Именно после тех событий Юля исчезла из моей жизни, поэтому я говорю, что она сыграла в моей жизни зловещую роль. Позже я узнала, что крестики в больницах действительно чужие - они не новые, их чаще всего кто-то жертвует для больниц. Мне надели 'чужой крест'
Во время операции оказалось, что диагноз был ошибочный, хирург 'сам не понял, в чем дело'. Зато по врачебной ошибке пришлось делать вторую операцию, потому, что случилось кровотечение. Наркоз не рассчитали, и я чувствовала, как мне на живую зашивают кожу на животе. Была дикая боль, я не могла произнести ни слова - наркоз еще действовал, но сознание уже включилось. Я старалась сказать: 'Мне больно' - и не могла. Мне казалось, что я шевелю губами, но я их не чувствовала. Зато я слышала все, что говорят вокруг меня. Они обсуждали меня. Вот тогда я и услышала о том, что они зря меня оперировали и что 'не должна эта история всплыть, а то будет скандал': Потом медсестры везли меня с операции в реанимацию, и все швы болели от того, что они, не церемонясь, затаскивали каталку в лифт так, что она десять раз подпрыгнула на всех порогах - я стонала от боли, они ржали.

Когда вечером я немного пришла в себя, то увидела картину: в моей палате стоит анестезиолог-реаниматолог, молодой красивый парень Константин, который не рассчитал наркоз, от чего я проснулась и на себе ощутила всю боль. Он жаловался медсестре, что сегодня потерял кошелек с деньгами. Я заплакала горько и сказала: 'А я сегодня чуть не потеряла жизнь из-за вас:' Медсестра подскочила и стала меня успокаивать. Наташа звали медсестру, очень добрая. Анестезиолог-реаниматолог с виноватый видом ретировался из моей палаты. А через час из другой реанимационной палаты вывезли закрытого простынею человека - как сказала мне медсестра, у этого мужчины не выдержало сердце, ему тоже не рассчитали наркоз, но только перестарались. Мужчине было всего за пятьдесят лет, и делали ему точно такую операцию, какую делали мне.

И это была областная больница. Не пошла в суд - подумала, что все равно случившегося не поправишь. Но фамилии тех, кто был причастен к этому ошибочному диагнозу, запомнила на всю жизнь. Первого, поставившего мне этот ошибочный диагноз, я обходила стороной, встречая на улице. Второго, который полез оперировать, показывали по кемеровскому телевидению, как он продолжает лечить. Он пошел в гору, стал руководить отделением, потом стал заниматься экспериментальными методами в лечении. В дальнейшем я собралась с духом и написала ему письмо - откровенное, всё, что хотелось сказать человеку этому. И сразу стало немного легче. Это решение пришло ко мне тоже во сне - это был кошмарный сон об этом прошлом, в котором я снова переживала эту боль, когда режут и зашивают наживую, после чего, проснувшись в слезах, я поняла, что должна это сделать. Я всё это вынесла только потому, что была очень молодой девочкой со стойким организмом. А вынести предстояло еще больше. С этого, оказалось, всё только началось. С этих пор началась моя борьба за жизнь. Заболела я, видимо, оттого, что плохо мне было на том месте, куда я себя 'вернула' после музыкального училища и 'исправила', пойдя не той дороге. После операции мне даже из больницы кемеровской в тот городишко возвращаться не хотелось - так плохо мне было в нем. И болела я от этого. Сразу после операции я вышла на сцену со своими авторскими песнями. Только что из реанимации, после всей этой истории.

Однажды в ДК объявили конкурс, который спонсировал местный авторитет. Он считался в народе 'нормальным мужиком', и действительно таким являлся. По странному совпадению, у него даже прозвище такое же оказалось, какое было у моего отчима - только среды были разные. Этот человек держал в городке единственный ресторанчик. Он часто ездил в Москву, смотрел, как устроены рестораны в столице, и хотел сделать ресторан на хорошем уровне. В Москве видел, как поднимался Григорий Лепс - поднимался он из ресторана, был еще не известным далее Москвы. Привез наш авторитет видеозапись Лепса из этого ресторана и показывал всем с восторгом. И вот этот авторитет решил провести и финансирует конкурс с целью найти себе певца или певицу в свой ресторан. Я об этом конкурсе не знала. Был человек, который и от меня скрывал информацию, и скрывал меня от директора нового ресторана. Это звукарь того ДК. Я отказала ему два раза, как пелось в одной популярной песенке тех лет - когда ему показалось мало обычных дружеских отношений. Он был женат, имел двух детей, а мне такие истории были не нужны. Меня пришлось показать авторитету только потому, что срывался весь конкурс. Авторитет пришел и спросил: покажите мне тех, кто будет участвовать, чтоб я мог оценить, есть ли смысл финансировать. Никто ему не понравился. Последним аргументом была взрослая певица, намного старше меня, которая немало лет отработала в этом ДК. Она, безусловно, была уважаемая. Но и на ее запись авторитет не среагировал никак, заявил, что деньги на конкурс давать не будет. Всё срывается. Делать нечего. Бегут за мной: там тебя зовут.
Когда пришла в студию, авторитет сидел нога на ногу. 'Говорят, ты петь умеешь?' - 'Умею'. Что ж не уметь-то, не с улицы пришла. Училась этому. А ему звукарь рассказал: мол, есть тут еще одна такая-растакая звезда, но она не очень, я поэтому ее тебе не хотел показывать: И всё это - мерзкая месть за отказ спать с ним. Авторитет решил сам оценить меня. Я же вообще не знала, кто это такой, даже глаза круглые сделала, мол, а кто это, но петь - это всегда с радостью, и спела ему из репертуара Ветлицкой и Распутиной - это любимые его певицы были и он сам сказал спеть из них что-нибудь. У авторитета глаза радостно загорелись. Он наорал на этого звукаря, почему скрывали меня (он ведь не знал правды), и сказал, что будет финансировать конкурс, а меня возьмет в свой ресторан. Звукарю он сказал записывать для меня аранжировку песни Лепса 'Первый день рождения', вот такой новый продюсер у меня нашелся. Звукарю делать нечего, характер показывать опасно стало - стал делать для меня аранжировку. Эту песню я спела на конкурсе. Но звукарь решил - мстить исподтишка. Конкурс еще не начался, а он уже начал распускать сплетни. Через небольшое время авторитет, подвозя меня с репетиции до дома, спросил: откуда эти слухи, что я с ним сплю? Я лично об этом слышала впервые. Но об этом уже кто-то рассказал его жене, молодой девушке. Я сразу поняла, с какой стороны дует ветер, и рассказала все как есть: сплетни явно шли от звукаря. Ему сделали выволочку.

Жюри того конкурса было еще то: естественно, что никаких профессионалов в нем не было и неоткуда им было там взяться, и судили по принципу 'брат ты мне или не брат'. В дальнейшем я сама часто сидела в жюри таких конкурсов как состоявшаяся певица, и знаю, как подсуживают. А в тот день авторитет зашел в комнату жюри поинтересоваться и ахнул: на первые места обсуждали таких 'певцов', от которых уши вяли даже у тех, кто не очень хорошо в этом понимал. Авторитет очень разозлился и сказал: 'Я немного уже понял вашу систему, и мне все равно, я финансирую конкурс, и Маша должна быть победителем'. Поэтому им пришлось, стиснув зубы, выделить мне второе место, потому что обидеть заслуженную девушку, которая была намного старше меня, и у неё был большой стаж работы в бюджете, они не могли - ей дали первое. Сплетни звукаря все же сыграли мерзкую роль: они помешали авторитету взять меня к себе в ресторан, потому что его жена была этими слухами уже настроена против.

Сколько сплетен за моей спиной было и потом - о них я узнавала позже: и было бы не так мерзко, если бы они соответствовали действительности - все, что рассказывалось: Но даже это небольшое покровительство авторитета поставило на место бесчинствующих молодчиков, которые во главе с соседом по подъезду держали в страхе всю округу. Увидев однажды, как я выхожу из машины авторитета, враз потерял желание ко мне привязываться. С выступлениями в том городке я завязала, для меня мои выходы на сцену стали работой. Становилась профессиональной певицей. Ирония судьбы заключалась в этом случае в том, что я когда-то ехала поступать на журфак, а продолжала идти по дороге певицы. А через какое-то время я узнала, что тот звукарь очень тяжело заболел. Бумеранг к нему всё-таки прилетел.

Меня тогда заметил не только авторитет, но и местная азербайджанская диаспора. И вот однажды они пригласили меня выступить у них на открытии ресторана в К.. Когда они привезли меня в ресторан, их аппаратура даже не включилась. На открытие ресторана ждали самого Тулеева. Когда приехал Тулеев, аппаратура не работала, и спеть мне не пришлось. Но Тулеев дал мне автограф - это один из двух автографов, которые я брала когда-либо (еще один был от Расторгуева).

В это же время я приняла участие в областном конкурсе. Оргвзнос на этот конкурс организовала мне моя старшая подруга Наденька. Сумма была достаточно приличной для меня, и я бы вряд ли её сама выделила из своего скромного бюджета работника бюджета, но Надя принесла деньги и рассказала, что эти деньги собрали для меня предприниматели городка, чтобы я могла поехать на этот конкурс - скинулись по просьбе Нади. Котлеты на том конкурсе раздавали своим, иногородних брали ради численности и статуса областного конкурса, на сцену вываливалась полная бездарность и награждалась по номинациям. Зрители выходили из зала со словами: 'А все нормальные, видать, в Москву уехали, нет здесь артистов хороших:' Я на гала-концерте находилась в зале и слышала все эти отклики вокруг себя, на сцену меня не выпустили, потому что "не своя" была и песни у меня были авторские, и вживую петь могла - этим и отличалась. Невыгодное сравнение для фанерщиков с перепевками выходило. Потом, когда я начала брать первые места, выезжая за пределы родного региона, я поняла разницу. Я перепрыгивала через это всё, развивалась дальше
 
САЙТ СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ПОЭТА ЛЕОНИДА ДЕРБЕНЁВА Звезды Сибири: артисты Кузбасса, Новосибирской области и других сибирских регионов